ноги все же поднялся и требуемое выполнил. Ничего, все это действительно когда-нибудь пригодится.
Из воспоминаний чужака ясно прослеживалась закономерность — чем старше он становился, тем сильнее корил себя за отсутствие должного внимания к физической форме в «своё время». И тем не менее продолжал жрать в три горла, пить по выходным и выкуривать по пачке сигарет в день.
Ах да. И еще играть в игры на компе. Чудная штука, конечно, но если быть честным с собой до конца, то без курева, бухла и вредной жратвы я бы обошелся легко. Однако игры сумели меня зацепить даже через воспоминания. Подсел бы однозначно.
Тренировка закончилась душевой, которую первыми оккупировали девчонки. Затем сытный, полезный и весьма дорогой обед, а следом народ разбился на группки по интересам. Кто-то смотрел новости, кто-то читал или спал, а кто-то предавался беседе.
— Николай Егорович, а в новостях говорили, что некоторые препараты можно и до восемнадцати принимать. — мудро изрек Вася. — Вот если бы мне троечку, например, то я бы стал куда сильнее. И быстрее.
— Стал бы. — кивнул Ефимов и не думая спорить. — Препарат на регенерацию вкупе с усиленными тренировками дает быстрый прирост мышечной массы. Тебе осенью уже в училище поступать и пришел бы ты туда здоровее всех. Настоящая машина разрушения! Вот только не дам я его тебе.
— Почему? — насупился парень. — По телевизору говорили, что если в малых дозах, то…
— То придешь ко мне, когда тебе сорок стукнет и голову оторвешь. — не дал ему договорить директор. — Ну а как иначе? Тебя же от запаха майонеза вширь разносить будет, а про сладкое вообще молчу. По четыре часа в день на тренировки тратить придется, чтобы дружочка твоего сало с брюха и ляжек не раздавило. Все у всех индивидуально и если седой дядя в очках что-то там говорит по телевизору, то пусть говорит. Рисковать не будем.
— До сорока еще дожить надо. — по обыкновению насупившись, буркнул Вася.
— Доживешь и переживешь, если поменьше всяким «умным» дядям верить будешь. Ты думаешь, я о тебе забочусь? Я о себе забочусь! Жизнь у меня теперь длинная планируется и надеюсь, что счастливая. Очень не хочется, чтобы однажды ко мне в дом ворвалась гора жира с мясом и голову оторвала. Так что обойдешься!
Немного посмеялись шутке, а затем я отлучился в медкабинет. Свои Дары тренировал ежедневно и сейчас Сияние показывало нечто странное.
— Здравствуйте, Светлана Семеновна. У вас все в порядке.
Я еще на подходе развеял остатки Несчастья над брюнеткой, а то в моем присутствии оно всегда расходуется куда быстрее и куда более фатально.
— Уйди.
Комитетчица сидела на полу, прижавшись к стене и тихо всхлипывала, не поднимая глаз.
Я посмотрел на нее пристальнее. Затем оценил обломки стула, не выдержавшего веса легкой девушки и снова взглянул на Сафарову. На левой туфле сломан каблук, колготки разорваны в трех местах и под ними угадываются синяки, а местами и пластырь телесного цвета. Одной пуговицы на пиджаке не хватает, а сам он заляпан в чем-то желтом. Ногти обломаны и пальцы также украшены пластырем.
Да-а, помотало даму Несчастье. Который этот день уже? Шестой? Однако пришла ведь. Упертая.
Поэтому и я никуда уходить не собирался, а вместо этого присел рядом и оперся на стену.
Некоторое время помолчали, но ничто не длится вечно.
— Иногда очень нужно выговориться, чтобы оставить нехорошее позади и двигаться дальше. — начал я, разглядывая линии между плитками кафеля на полу. — Мое «нехорошее» позади, Светлана Семёновна. Отчаяние домашнего мальчика, чьи следы заметала вьюга. Ежедневный страх и голод загнанного в конуру ребенка. Ужас жертвы, прикованной к кресту психопата. Я все это помню, живу с этим, но уже не боюсь об этом говорить. А вы? О чем не боитесь говорить, вы?
— О том, что постоянно боюсь ошибиться. — голос прячущей глаза брюнетки был тих. — Каждый раз, когда я ошибаюсь, кто-то умирает. Тот, кто не должен был уходить так рано. Меня зря назначили сюда куратором — я этого не хотела. Ошибусь и кто-то может пострадать, но когда страдают дети — это всегда тяжело. Еще и из рук все валится в последние дни. Словно проклятие какое-то.
— Может и правда проклятие? У вас же есть Чистый в организации? Ходили к нему?
— Ходила. — она, наконец, подняла глаза. — Сказал, что нет ничего.
Я едва не выдохнул с невероятным облегчением. И этот рубеж взят!
Я знал!
Знал, что Весы Кармы не банальный Дар, а настоящее чудо. Мое личное чудо, от которого не скрыться и которое не видит никто кроме меня.
— Зря вы в меня вцепились, Андрей Михайлович. В комитете есть и более достойные сотрудники, а я из неудачников. Свяжитесь и сами таким станете.
Э, как ее цепануло-то.
Не, я, может, и перегнул палку с «маленькой» местью за тот удар, но… Да точно перегнул!
Неудачниками станете… Тоже мне. Знала бы, кому такое говорит и наверное, пристрелила бы за все пережитое.
— Не вцепился, а выбрал, Светлана Степановна. Вы выговорились и теперь все будет хорошо. — я поднялся и протянул ей руку. — Пойдемте. У Евгении есть запасные ботинки, а размер у вас, как у Золушки — должны подойти.
Она подняла на меня зарёванные глаза, поколебалась, но от протянутой руки не отмахнулась.
Это хорошо. Это значит, что мы обязательно поладим. У нее просто нет другого выбора.
Вырванная из цепких объятий телевизора Жука задачу поняла сразу. Девчонка прониклась, как и остальная троица. Они тут же со смешками и заговорщицкими взглядами утащили комитетчицу в свою комнату. Пусть развлекаются.
— Андрей Михайлович, не забудьте, что встреча в администрации назначена на половину шестого. — выкрикнула Сафарова, прежде чем между нами хлопнула дверь.
Странная она, на самом деле. За оставшееся время могла бы и домой смотаться, чтобы переодеться. У Жуки ботинки совсем не черные.
Нафига мне не пойми как одетое чучело на столь важных переговорах? Может ее и не брать с собой? Ефимов вполне сойдет.
Обдумав эту мысль, поморщился. Не сойдет Егорыч для этого визита. Так-то ничего против него не имею и опыта у офицера вагон, но он постоянно чешет отрастающую ногу! Смотрится это откровенно стремно, а мне это не нужно. Пусть дома посидит и почешет.
Учебный день прошел своим чередом. Сафарова все же успела метнуться домой,
