чтобы переодеться и выглядела безупречно. Все же высокие бежевые ботинки не очень гармонировали с порванными черными чулками и грязным пиджаком. Зато иссиня-чёрный брючный костюм подходил ей идеально, как и сумочка с небольшим пистолетом внутри. Самое то для сопровождения ценного меня в администрацию.
— Вы готовы, Андрей Михайлович? — скорее для проформы поинтересовалась брюнетка, придирчиво осмотрев сопровождаемого.
— Это всего лишь визит вежливости к тем, кто обрывал телефон, едва он у нас появился. — повернулся и вышел на улицу к ожидающей машине. — К тому же не с Толстым встречаюсь, а всего лишь со вторым заместителем. Так что никаких тревог…
Я прервался, удивленно глядя на разлетающийся в щепки воротный столб, а еще через секунду оказался сбит на землю чем-то темненьким и вкусно пахнущим.
Анализ. Сияние. Есть!
Припаркованная машина мешала снайперу, но не мне.
— Кривой! На чердаке домика. — я совсем невежливо и неаккуратно стряхнул с себя Сафарову. — Да пустите вы меня. Он уже убегает!
Сказал, тут же поднялся, а затем щедро отмерил несостоявшемуся ликвидатору черного песка и рванул в его направлении.
— Куда⁈
Злобный женский вопль проигнорировал. Добыча важнее! Ну а то, что у меня из оружия только азарт — дело второе. Переборщил я с Несчастьем. Как бы не сдох он раньше времени, но и развеивать не буду — жалко песочка.
Ветер свистел в ушах. Позади раздавались какие-то шлепки, а я не отключал Сияние и несся вперед.
Успеть! Должен успеть! Зачем? Да хрен его знает.
Три сотни метров по пересеченке за тридцать секунд? Легко! Анализ позволял ускорять сознание до невероятных величин и тело подстраивалось.
Пыталось подстраиваться. Однако такие скорости не предназначены для человека. Вывихи, разрывы связок, жуткая боль в мышцах на следующий день и чудовищная усталость — вот расплата за запредельные нагрузки. Масяня пару раз помогала, но не обращаться же к ней постоянно. Дружба дружбой, а борзеть не стоит.
Кривой — определенно мужик, но больше ничего определить не получалось. Слишком много крови по роже размазано и она продолжала толчками покидать ползущее тело. Из разорванной артерии бил настоящий фонтан.
Мужик попытался подняться, схватившись за забор. Старая доска не выдержала и сломалась, а следом часть забора завалилась на полутруп, похоронив того под собой.
Пока еще полутруп, но кривой стремительно приближается к черте, за которой лишь тьма и вот-вот ее перешагнет.
Черт! Перестарался.
— Что? Что здесь произошло⁈
Я обернулся к настороженно оглядывающейся Сафаровой и усмехнулся. Босая воительница держала под прицелом крошечного пистолета кучу шевелящегося мусора, в которую превратился трухлявый забор. Угрозы нет, поэтому отключил Анализ и усмехнулся еще шире.
— А разве это не очевидно, товарищ старший лейтенант? — кивнул в сторону дома. — Убийца так торопился сбежать, что споткнулся на выходе из подъезда. Потом упал и разодрал шею об во-он ту ржавую урну. Руку еще сломал вдобавок, а может, и ногу. Потом дополз досюда и на него упал забор. Видите, сколько крови потерял, пока полз?
Рядом со мной замер запыхавшийся водила с пистолетом, направленным в землю. От кого он меня прикрыть решил? От забора? Или от зевак, быстро собирающихся вокруг?
— Уходим! — мгновенно сориентировалась босая брюнетка. — Он мог быть не один.
— Мог. — не стал спорить я. — Но он был один. Вернее — пока еще один, но скоро и этого не станет.
Я с сомнением посмотрел на переставшую шевелиться груду мусора. Потом оценил Сиянием замершего рядом со мной молодого мужчину в дешевом костюме, но с очень недешевыми пулями в магазине пистолета.
По-любому из коллег Банши. И странно, что даже не Прорывной, но это мы сейчас исправим.
Ну а чего добру пропадать?
— Вас как зовут, товарищ?
— Неважно, товарищ! — рыкнул он в ответ и так злобно зыркнул на народ, что толпа попятилась.
Уважаю! Серьезный мужчина.
— А ведь я вас помню! Вы со мной к Толстому ездили. Вернее, везли, а ваши коллеги помогли отбиться от его охраны тогда. Спасибо, кстати.
Судя по блеснувшим глазам крепкого парня, «спасибо» ему сказал только я и только сейчас, но никак не начальство в тот день. Ну да, мягко говоря их тогда пацан попользовал. За такое не хвалят.
— Идемте, Светлана Семеновна. А вы, незнакомый мне мужчина, пару раз в воздух пальните, чтобы толпа рассосалась. — я ткнул пальцем в гору мусора. — Там ваш Дар валяется — гарантирую. И кривой уже почти сдох. Под мою ответственность.
Сказал и ковыляя двинулся обратно к дому. Все же потянул связку на левой ноге.
— Под мою ответственность, лейтенант.
Продублировала разрешение Сафарова и тут же раздались выстрелы.
— Наззад! Работает КГБ! Назад, мать вашу!
Все это происходило где-то там — позади. Куда я не смотрел, ведь оборачиваться смысла не было.
Кривого я просрал. Конечно, не факт, что его бы мне отдали. Даже если бы удалось захватить живым, то по-любому СОБаки себе бы забрали. Плохо человека трофеем считать, но он хотел меня убить. Так что черт с ним.
Зря только жилы рвал и песок тратил. И надорвался ведь! Почему? Да потому что думаю жопой, а не головой. По крайней мере, в стрессовых ситуациях.
Ну не погнался бы и что? Ушел бы? Да нифига. Взяли бы его не сейчас, так завтра. Придурок ведь — посреди дня пальбу в городе устраивать.
Обернулся на вскрики позади и увидел упавшего на землю «дешевого пиджака».
Сработало. Там Удачи-то совсем чуток отмерил, а этот все равно получил по максимуму. Даже странно, что в такой конторе и не Прорывной служил. Да еще и целый лейтенант.
Интересно было бы узнать его историю и…
— Вот дерьмо! — даже остановился от внезапно осенившей мысли.
— Что? — брюнетка тут же оказалась рядом, с тревогой оглядывая окрестности.
— Мы без водилы остались — вот что! Придется вам за руль сесть, товарищ старший лейтенант.
— Я не умею. — сосредоточенность моментально покинула девушку, а щеки немного заплели. — Боюсь.
На секунду закрыл глаза и вздохнул. Просто день откровений какой-то! Ломануться за мной с игрушечным пистолетиком — это нормально, а водить машину страшно? Как такое вообще, может, уживаться в этой дамочке?
— Ты куда?
— На трамвай — у меня встреча, если вы не забыли и не надо мне тыкать.
— Андрей Михайлович! — брюнетка заслонила путь и уперла ладошку в грудь. — Вы в своем
