начал о тебе стражников и жрецов в храме расспрашивать. Ты местная знаменитость. Все НИПы о тебе откуда-то знают, что ты короля воскресил и даже метишь на место его приемника. Всякие небылицы рассказывают, но я уже к этим сказкам искусственного интеллекта привык. Он может часами языком трепать, от живого человека не отличишь, так что поскорее приходи в себя, Александр, идем, пообщаешься с живыми людьми, пока совсем с ума не сошел. А то эти НИПы: «Да, господин герой», «Нет, господин герой», «чего желаете, чего изволите», тьфу-у-у-у… уже тошнит.
— Пожалуй, Виктор Петрович, я с вами схожу к… другу. Давно его не видел, соскучился. Заодно помогу вам способ быстро освободиться проверить. Мой друг наверняка устал и в депрессии. Нехорошо бросать его в беде. И Махновскому освободиться помогу, всем… кто хочет и не хочет. Толку от вас здесь все равно нет. Попробую вам помочь.
— Рад это слышать, Александр. Честно говоря, вы один из немногих, кто держит себя в руках в сложившейся ситуации. Большинство уже совсем упали духом, ждут помощи, а она всё не идет. Нас всех тут словно бросили. Я уже и к королю местному обращался и к всяким высоким вельможам. Думал, может так, через НИПов нам кто-то подскажет, что же случилось, но они же просто болванчики, говорят одно и то же: «Герои, спасите наш мир», «Герои, вам нужно отправляться на север» и всё в этом роде. Никакого толку от них. У нас здесь беда случилась, а администрации сервера словно плевать, что часть игроков не может выйти из их долбанной игры! — мужчина держался, но последнюю фразу выкрикнул, как какой-то психопат.
«Я и вас освобожу, Виктор Петрович», — подумал я, следуя за троицей к главному храму столицы. Нечего всяким психам здесь делать. Три недели прошло, как все признаки существования игровой системы исчезли, а они упорно продолжают думать, что находятся в игре и вокруг них одни НИПы. Такое не лечится.
Глава 15
За день до катастрофы
Виктор Петрович Смирнов оказался очень разговорчивым человеком, говорил и говорил без умолку, даже если я его ни о чем не спрашивал. Его молодые ассистенты наоборот предпочитали молчать. Было видно, что они уже порядком устали от говорливости старшего сотрудника и его постоянной демонстрации главенствующего положения в их группе, и таскались за ним вынужденно, лишь потому, что в одиночку им с большей вероятностью могли намять бока агрессивные игроки. Что-то мне подсказывало, что это именно Виктор Петрович, отхватив первую волну негатива и претензий, раскрыл игрокам причастность своих помощников к компании-разработчику.
Так он уменьшил концентрированный поток гнева, направленный ранее исключительно на него одного и заполучил товарищей по несчастью, вынужденных принять его сторону и поддерживать в случае очередного конфликта. Думаю, он испытал огромное облегчение, когда большая часть «избранных» героев исчезла из мира, пораженная проклятием. Кстати, нужно было уточнить, что сделали с их телами, тоже сожгли, как трупы обычных горожан или для павших героев способ захоронения отличался.
Из-за многословности спутника я без особых усилий узнал, что тела не воскреcших героев сожгли в день инцидента ещё до полуночи. Виктор Петрович предположил, что они просто не заключили договор на воскрешение, но я-то точно знал, что без такого договора они бы в принципе не оказались в числе «избранных». Эта новость подтверждала мои опасения, что проклятие «Тёмного дара», что не позволило мне воскресить незнакомца из дворца, накладывалось и на героев. Возможное превращение героев в упырей не на шутку напугало храмовников, вот они и подсуетились, избавившись от их тел в кратчайшие сроки. Неразрушимость геройских тел после натурализации и исчезновения игровой системы больше не работала.
Узнав, что хотел, я продолжил сопровождать болтливого Виктора Петровича и отметил один забавный нюанс. Он рассуждал, как очень закомплексованный, мелочный и завистливый человек. Его крайне заботила тема разгульной жизни Степана Махновского и его сокланов. Но не с позиции, что они поступают аморально, разрушают репутацию героев, а лишь из зависти, что они жируют, а он голодает. Это являлось основной причиной депрессии и недовольства большинства «избранных». Им не нравилось жить, как нищие, особенно на фоне других, раскидывающихся золотом игроков.
Виктор Петрович успел десять раз сказать: «Ну почему одним всё, а другим ничего!» Мужчина жаловался, что закинул в игру пять тысяч кредитов из своих личных средств, но из-за проклятого сбоя, вынужден есть какие-то помои и спать на холодном каменном полу на кишащей клопами, дырявой подстилке!
Я задел очень больную для собеседника тему, когда извлек из мешочка на поясе горсть золотых и просто раздал её толпящимся у храма попрошайкам, живущим на одну милостыню. Тут Виктора Петровича прорвало. Он накинулся на нищих, пиная их ногами и выкручивая им руки, чтобы отобрать у них мои дары. Пришлось его урезонить. Недовольный его поведением, я сам пнул его ногой в спину, да так, что он отлетел вперед и врезался головой в стену. Блин, чуток перестарался. Чтобы одернуть тщедушного мага хватило бы и трети вложенной силы.
— Убью! Убью, твари! Кто⁈ Кто посмел меня тронуть! — завопил мужчина, поднимаясь на ноги и вытирая рукавом кровь из разбитого носа. Он злобно озирался по сторонам, чем вызвал панику у нищих и даже зная, что они ни в чем не виноваты, они кинулись бежать врассыпную.
— Стоять! Я сказал — стоять! — вопил мужчина, выбирая за кем бы погнаться.
Он легко догнал какого-то мелкого и тощего мальчугана в лохмотьях, которому на вид не исполнилось и пяти лет, и уже собирался отыграться на нем, но я вовремя подскочил и мощным ударом колена в живот заставил его обмякнуть и свернуться на мостовой в позе зародыша. Из-за существенной разницы в росте попал я в зону солнечного сплетения, вызвав паралич дыхательной диафрагмы. Вряд ли бы хоть одна игра была способна так точно симулировать физиологические реакции человеческого организма на повреждения. Из своего личного опыта я хорошо знал, что Виктор Петрович ещё не скоро поднимется на ноги. Он был выведен из строя, как минимум на минуту-две.
Подарив испуганному мальчугану золотой в качестве компенсации за доставленные неудобства, я склонился к мужчине на земле и уточнил:
— Я, это я тронул тебя и в первый и во второй раз. Какие-то проблемы?
Лихорадочно хватая ртом воздух, силясь вдохнуть, Виктор Петрович не смог мне сразу ничего ответить, но когда отдышался и смог, я увидел вторую его сторону.
— Сука! Ублюдок! Ты такой же ублюдок, как недоумок Махновский. Думаешь, ударил меня
