вот! Она вообще… эта… как её? Карьеристка, вот!
Шантажа от мелкой пакостницы не ожидал совершенно, да и не предусмотрено это было её программой.
— Марусенька, солнышко моё, а ну–ка расскажи, кто у тебя в мозгах пошуровать успел за моей спиной? Кир?
— Ни слова не скажу!
— Вот гад! — Я едва не рассмеялся. Кир не мог упустить такую роскошную возможность подколоть меня. И ведь как хорошо скрыл хвосты, я и не заметил. Моя школа!
— Кирочка не виноват! Я сама попросила. Честно! — грудью встала на защиту своего любимчика Маруся.
— Не ври мне, бесстыжая, — включил я строгого начальника. — Завтра куплю самый мерзкий кофе и засыплю в тебя целую пачку.
— И сам будешь его пить?! — не поверила электронная обманщица.
— Буду пить, морщиться и ругать тебя, пока кофе не кончится.
— Я больше так не буду! Не надо мерзкий кофе! — запаниковала Маруська. — Обещаю! Клянусь! Я буду лапочкой!
— Смотри мне! — пригрозил, сощурив глаза.
— Клянусь стопроцентной арабикой с Оркхи! — торжественно заявила Маруська.
— Ты прощена, — смилостивился «жестокий хозяин» в моём лице, — давай ещё порцайку кофе, пойду работать.
— Вот, пожалуйста, держи. Самый вкусный, обжарка — как ты любишь! — залебезила проштрафившаяся кофемашина.
— Так бы и сразу, а то ишь, чего удумала!
— Я больше не буду, честно.
Я с улыбкой вернулся в кабинет, с улыбкой позавтракал и допил кофе. Кирилл оказал мне неоценимую услугу, ещё больше очеловечив любимую кофемашину, которая становилась до чертиков похожа на сварливую ревнивицу–жену, развлекая своими пассажами и отвлекая от тяжких дум.
— Интерком, связь с лазаретом.
— Доброе утро, Дамир.
— Доброе утро, Лада. Забегу через минутку, вколешь мне чего–нибудь бодрящего, хорошо?
— Без проблем, конечно, но завязывал бы ты с этим делом, — привычно пожурила меня медик.
— Не могу пока.
— Да ты всегда не можешь. Ладно, топай сюда и притащи, наконец, мои кружки! Когда ты прекратишь их тырить?
— Я случайно.
— Случайно он, — недоверчиво цыкнула главврач. — Давай, жду.
Коллекция грязных кружек, позаимствованных из лазарета, оказалась внезапно большой. Вызвав робота и нагрузив его казённой керамикой, пошёл следом, удивляясь, как много кофе, оказывается, пью.
— Ида права, надо что–то с этим делать, — бурчал я себе под нос, — и у Маруськи запросить отчет, сколько я потребляю кофеина, ведь и лазаретных кружек более, чем достаточно, а ещё она мне делает.
Довольная возвращением посуды Лада вколола мне энергетик и коктейль витаминов с минералами, пообещав, что до обеда я точно продержусь.
Я не хотел откладывать задуманное, торопясь до отлёта Шефа успеть собрать максимум полезной тому информации и при этом не свалиться от истощения. Потом отосплюсь.
Бобо согласился встретиться в студии, хотя я бессовестно его разбудил.
— Извини, что выдернул в неурочное время, но сроки горят. От твоего содействия зависит жизнь одного очень хорошего человека, точнее метрана, не суть важно. Наша спокойная и размеренная жизнь, вполне возможно, подошла к концу, мы находимся на волосок от войны или ещё какой напасти, поэтому прошу не юлить, расшаркиваться и правда некогда, — припугнул я его с порога.
Бобо Шанте побледнел, тотчас сообразив, о чём пойдёт речь, но мужественно кивнул. Хороший всё–таки у Тани напарник.
— Если ты не хочешь рассказывать, я могу сам посмотреть, — предложил я.
— Ты пси? — испуганно уточнил дизайнер.
— Нет, ментал. Блоки твои для меня не проблема, не волнуйся. Так будет быстрее и тебе не нужно особо вдаваться в подробности, я сам увижу то, что нужно. Это не больно.
—Знаю. Хорошо, давай так, — чуть откинулся на диване Бобо, расслабившись, насколько это было возможно.
Через двадцать минут мы сидели в той же студии и пили. Много пили. Молча. Не помогало.
— Вообще не берёт, — констатировал я спустя время.
— Угу.
— Реакция на стресс.
— Ну.
— Слушай, мужик, а ты не думал подправить память? Нахрена тебе такое? — совершенно искренне спросил я. У меня, холодного и прагматичного ментала и то дрожали руки после увиденного, а он как–то с этим живёт.
— Пси пробовали, менталы пытались, военные психиатры гипнотизировали — меня ничто не берёт. А я и рад бы забыть, да не забывается.
— Да ну, не может такого быть, всегда можно найти блоки, взломать и удалить ненужное. Я сейчас немного не в форме, но завтра приезжай ко мне в академию, я дам тебе допуск, и мы это сделаем.
— Ты уверен? — без энтузиазма уточнил Бобо.
— Естественно! Если у меня не получится, дождёмся возвращения Кира и попробует ещё он, или даже Таню попросим.
— Таню? — удивился дизайнер.
— Можешь не делать вид, что не в курсе, — улыбнулся я, — она рассказывала о тебе, вы добрые друзья.
— Девушки совершенно не умеют молчать.
Мы обменялись понимающими взглядами и усмехнулись, хотя оба прекрасно знали, что Таня — кремень, из неё слова не выдавишь. Эта хитрая особа выдавала сведения только если считала нужным.
— Дамир, ты не думай, что я тебя гоню или что–то в таком роде, но ты, кажется, торопился, — напомнил Бобо Шанте.
— Точно! — Я поднялся, а затем внимательно посмотрел на мужественного, сильного человека, которому пришлось вынести страшные муки и при этом остаться достойным уважения, не сломаться. — Давай собирайся, поедешь со мной.
— Куда это?
— В Академию. Положим тебя в новомодный мед–бокс, он пока отреставрирует твою нервную систему, нам потом проще будет работать.
— А можно? — захлопал Бобо длинными, как у девчонки, ресницами.
— Конечно. Скажем, что ты
