Генерал Самсонов свидетельствует, что казаки дрались с величайшим хладнокровием и таким мужеством, что японская пехота не раз останавливалась перед этой живой и грозной силой.
После отступления от Ляояна 5-й Сибирский полк имел горячий стрелковый бой с неприятелем у деревни Бенсиху 28 и 29 сентября, имевший последствием приостановку наступления японцев.
В последующий затем период войны на сибирских казаков возложено было наблюдение за движениями японцев и несение сторожевой и разведывательной службы у Мукденских позиций.
Насколько сибирские казаки успешно исполняли возлагавшуюся на них разведывательную службу, оценит в свое время беспристрастная история, а пока мы приведем отзыв корреспондента В. Простого, который в одном из №№ «Сибирского Вестника», в опровержение доходивших с театра войны слухов, горячо расхваливает качества сибирских казаков и как разведчиков. «Много разговоров, — говорит корреспондент, — было здесь по поводу сибирских казаков. Говорили, что они очень ленивы, что они спят на постах, плохо производят разведки и проч. Но люди, близко стоящие к казакам, совершенно беспристрастно отзываются о них с большой похвалой, указывая на то, что казаки всегда делают очень аккуратно все, зависящее от них. Правда, разведки их не всегда отличаются полнотой, но это зависит совеем не от казаков, а от той обстановки, в которой им приходится работать. Сами казаки, напр., чуть не со слезами говорят, что иногда они упускают прекрасные случаи нанести вред неприятелю только потому, что на разведки высылают их партиями в 3–5 человек, тогда как японские разъезды меньше 20–25 человек никогда не бывают, причем всегда почти имеют для прикрытия пехоту.
Самое обычное явление, когда казакам приходится иметь дело одному против трех-четырех, а иногда и больше. И, несмотря на это, потери у казаков самые незначительные в людях, и только лошадей порядочно выбыло из строя. Объясняется это природной сметливостью казаков, умеющих сразу ориентироваться в трудную минуту и найти выход из трудных обстоятельств.
Можно было предполагать, что родившиеся и выросшие среди гладкой степи сибирские казаки окажутся плохими службистами в гористой Манчжурии. На деле оказалось совсем иное. В гористой местности казаки скоро присмотрелись и приспособились; где степные лошадки оказывались несостоятельными, там казаки быстро и вовремя переходили в пеший строй и делали свое дело в большинстве случаев блестяще».
Далее корреспондент газеты говорит: «Со дня вступления в Маньчжурию сибирскому казачеству пришлось попасть в передовую линию нашего правого фланга и центра. Были случаи, когда казаки имели возможность отличиться громко, но в общем служба их прошла незаметно для большой публики и очень тяжело для казаков. Всегда впереди, день и ночь под выстрелами, и в жар, и дождь в движении, все это пришлось перенести казакам. Были случаи, когда по 3–4 дня не приходилось расседлывать лошадей, питаться сухарями с водой, не имея возможности даже согреть чаю. Все это казаки стоически сумели перенести, всегда поражая своим веселым, беспечным видом и беззаветной отвагой».
От себя добавим, что, по рассказам командира 5-го Сибирского казачьего полка полковника Путинцева, в июле и августе месяце 1904 г., у деревни Янгуанзы, когда послан был полк для сторожевой и разведывательной службы, казаки не расседлывали лошадей по 10 дней, находясь постоянно в движении, под огнем неприятеля, так что в потниках завелись черви.
Все казаки, бывшие в действующей армии, с восторгом вспоминают о своем начальнике дивизии генерал-лейтенанте Самсонове. Этот боевой генерал своей сердечной простотой и искренними теплыми отношениями к подчиненным сумел внушить к себе глубокую любовь и преданность всей дивизии.
Отношение казаков к генералу Самсонову лучше всего характеризует «Песня Сибирской казачьей дивизии», составленная казаком Лоскутовым, которую с увлечением пела каждая сотня. Вот несколько куплетов этой песни:
Заблестел восток зарею,Гул пронесся по горам,И в Манчжурию средь бояПрибыл сам Самсонов к нам.ПрипевВы скачите в бой орлами,Удалые казаки!Генерал Самсонов с нами,Сам ведет свои полки.Казаки перекрестились,Закипела кровь в сердцах,В бой с героем устремилисьЗа Царя — врагам на страх.ПрипевГенерал Самсонов с нами,Дай Бог здравие ему!Он орел перед полками,Рады мы всегда ему.Припев«Вы, сибирские казаки,Молодцы и храбрецы,Вижу я, что вы рубаки,В перестрелках удальцы».ПрипевТак говаривал нередкоНам Самсонов генерал,«Вы стреляете все метко,Я за вами наблюдал».Припев«Ваши славны командиры —Закаленные бойцы,Не боятся и мортиры,А под пулей храбрецы».ПрипевГенерал ты наш удалый,Война родина тебе,Ты не раз в боях бывалый,Верен был всегда себе.ПрипевСлаву Скобелева помнят.И поныне казаки,А Самсонова запомнятВсе сибирские полки.Припев
И. Тонконогов. РазведчикНА КАЗАЧЬИХ АВАНПОСТАХ
…1 ноября, на рассвете, 24-го Донского казачьего полка 6-я сотня, под начальством есаула Карнеева, при офицерах подъесауле Пономареве и сотниках Новосильцеве и Попове, пошла на разведку линии японских аванпостов. Настроение у всех было повышенное, радостное, приподнятое. Маленький есаул, с темной бородкой и со сверкающими из-за стекол пенсне глазами, выпустил как щупальца дозоры и смело подавался вперед. Они прошли роковую черту, отделявшую наши посты от японских, и втянулись в большое поле буро-желтого сухого гаоляна. Стебли с поломанными верхушками тихо шуршали о лошадей, закрывая совершенно разъезд, и только стальные копья сверкали при первых лучах солнца.
И вдруг началась частая трескотня ружей из деревни Хойянтай. Из-за глиняных китайских заборов японцы открыли частый огонь по сотне. Однако вреда эта стрельба пока не причиняла. Сотня спешилась. Полусотня, под командой сотенного командира, начала наступать е фронта; взвод сотника Попова рассыпался цепью вправо, и взвод сотника Новосильцева влево. Цепи были редкие, и попасть в казаков было трудно. И Новосильцев, и Попов — молодежь, полная юного задора. Высокий, худой, длинный, красавец Новосильцев энергично подавал свою цепь, в то же время и Попов открыл огонь по деревне, и японская стрельба стала реже и менее действительной. В это время казак доброволец Василий Конев Потемкинской станицы упал, обливаясь кровью.
Этот Конев — тип оригинальный. Он служил в лейб-гвардии Казачьем полку денщиком у генерала Новосильцева, привязался к семье его, и когда узнал, что молодой барин идет на войну, он вызвался идти с ним добровольцем. За время похода и сотник, и казак так сжились, так полюбили друг друга, что уже никогда и нигде не разлучались. И вот Конев лежит с лицом, залитым кровью, очевидно убитый, но на войне, в сражении, не до чувствительности, и Новосильцев, приказав отнести раненого в гаолян, продолжал наступление к деревне. До стенок, из-за которых японцы развили сильный огонь, оставалось не более двухсот шагов. Между тем, выяснивши, что деревня занята двумя ротами пехоты, есаул Карнеев приказал отходить к коноводам. В это время сотник Новосильцев упал и сейчас же встал.
— Ваше благородие, вы ранены? — спросили его казаки.
— Не знаю, кажется, — отвечал сотник, — что-то ударило меня вбок.
И он осмотрелся. Пуля ударила в револьвер и контузила его револьвером в бедро. Перестрелка продолжалась. Казак, привезший приказание, передал его не офицерам, а просто в цепь, и казаки продолжали лежать в двухстах шагах, ожидая приказания от офицеров.
— Ваше благородие, давайте на ура, — говорили казаки Новосильцеву, но в это время приехал еще казак и передал приказание отходить к коноводам.
— Эх, право, жаль, — говорили казаки, — ну ничего не поделаешь, до другого раза, видно…
Подошли к коноводам, сели на лошадей, и вдруг в это время из поля скошенной чумизы выскочил заяц. Надо же быть такому греху!
И вот с криками, с улюлюканьем, вдоль неприятельской цепи, под ружейным огнем понеслись донцы травить маленького маньчжурского русачка.
— А та-та-та! — бери его, держи! держи-и!.. — раздавались крики, и цепь, забывши об японцах, травила на нейтральной полосе зайца.
А японцы, приставши за стенками, с изумлением смотрели на такой способ воевать и охотиться.
Сзади сотни, медленно прокрадываясь через гаолян, несли Конева. Пуля ударила его между глаз и прошла ниже затылка через шею… По-видимому, рана была безусловно смертельная…
