class="p1">Кроме самого барона, командующего его армией генерала барона Чека Палена и начальника штаба армии барона Торма Хорнера, здесь присутствовали командир гвардейского полка полковник барон Шерез Ретер, командир полка егерей полковник баронесса Рита Сенер, командиры пехотных полков баронеты Женк Орвин и Волм Ньетер и командир отдельного инженерного батальона майор Кашица.
На этот совет Олег, кроме военных, пригласил главного коменданта полковника Бора, всех трёх своих министров — баронессу Геллу Хорнер, Гури, Армина и, конечно, Улю и Гортензию с Карой.
За столиком в углу, как всегда тихо и незаметно, пристроился секретарь-адьютант барона Ферма лейтенант Клейн.
На совете не помешали бы ещё и Агрий с Нечаем, но они сейчас были сильно загружены, и Олег решил их не отрывать от дела.
Нагнетать лишний официоз ему не хотелось, поэтому на большом овальном столе были расставлены стеклянные бутылки с лучшими винами, морсами и водой из минерального источника, который нашли в горах, недалеко от разрабатывающихся рудников.
К напиткам подали традиционные здесь фрукты, ягоды и сыры.
В одной из прочитанных им в прошлом мире книг, он узнал о традиции флотских совещаний, начинать их с мнений самых младших из присутствующих офицеров.
И хоть армия у барона Ферма была сугубо сухопутная, эту традицию он решил ввести и у себя.
— Второй пехотный полк укомплектован полностью, — доложил Волм Ньетер, тридцатидвухлетний старший сын и наследник барона Канра Ньетера, основного поставщика овощей в олеговых баронствах, — Обоз наполнен всеми необходимыми запасами. Проблема та же, что и у остальных. Почти все солдаты, хоть теперь и обучены, и обучены хорошо, войны и крови ещё не нюхали. Все наши офицеры, это вчерашние сержанты, в лучшем случае. Да и сами мы, такие полковники, что...
Волм не стал продолжать. Все и так поняли, что он хотел сказать, и, судя по смущённым смешкам, с его невысказанной мыслью были согласны.
Да и сам Олег понимал эту ахиллесову пяту созданной им армии. Тренировки в полках проводились с чудовищными нагрузками и в напряженном ритме, но никакие тренировки не заменят реального боевого опыта.
— Опыт дело наживное, — вслух ответил Олег на свои мысли, — Не исключаю, что этот наш учебный поход станет боевым. Во всяком случае, все мы должны быть к этому готовы. У тебя что? — обратился он к Женку.
— Да то же самое. Нет только магов в третьей и десятой ротах, и полковых магов у меня только два, вместо пяти, но госпожа Гортензия обещала, что в Гудмине два мага и магиня вступят ко мне в полк.
Гортензия кивком подтвердила, что так всё и будет.
— Твоя идея, со сведением рот в батальоны, оказалась, и правда, удачной. Осталось только проверить, как это будет работать в бою, и не будет ли мешать управляемости, — произнёс Чек.
— Мне, так это точно бы, только мешало, — ответила ему Рита.
— Потому в твоём полку и нет батальонов, — вступил в разговор Торм.
У Торма с Ритой, в последнее время, часто случались перепалки, иногда, по вовсе уж пустячным поводам.
Вот и сейчас они начали спорить о преимуществах и недостатках, о нужности и ненужности батальонного звена, приводя примеры из жизни своих полков. В этот спор вмешались и остальные командиры, влезла и Уля, которая мало что в сути спора понимала, но очень хотела поддержать Риту.
Олег с удовольствием смотрел на своих соратников, и на тех, кто спорил, и на тех, кто смаковал вино и делился с соседом или соседкой своим мнением, смотрел на то, как они спорят и думал, что у него получилось создать неплохую команду. Пусть у каждого из них есть свои тараканы в голове — а у кого их нет? — но все они вписались в одну работоспособную команду.
Дождавшись момента, когда спор перешёл в стадию аргументов "ты меня уважаешь?", Олег спор прекратил.
— Давайте не будем торопить события, и правильность моих решений проверим в походе и, если случится, то и в бою. Основной критерий истины — это практика. Рита, перестань. Если есть ещё вопросы по этому поводу, то потом отдельно задашь.
— Этой же ночью, мой господин! — вскочила и поклонилась Рита.
Все за столом рассмеялись. Пожалуй, одна Гортензия неодобрительно отнеслась к фиглярству Риты, но ничего по этому поводу не сказала.
После командиров второго и первого пехотных полков высказались командиры егерского и гвардейского. В них дела обстояли лучше, что было понятно — в гвардейском полку больше половины солдат и все сержанты и офицеры имели опыт реальных боевых действий, а егеря, те и сейчас действовали в лесах и на дорогах, где не только вели патрулирование и разведку, но и отлавливали, возникавшие, как грибы после дождя, банды разбойников из бродяг, и порой украшали развилки дорог или площади поселений виселицами.
— В комендантской службе сейчас всего четыреста семнадцать стражников, из которых двести двадцать шесть у меня здесь, в Пскове, — доложил Бор, — Это без учёта людей Нурия. Но у него всего-то полтора десятка, включая четверых дознавателей.
— Мало, — констатировал Олег, — Даже по четвёрке стражников на каждую башню не поставить, случись что. Не говоря уж про стены. Поэтому я решил часть военных оставить. Шерез, оставишь здесь батальон, в Пскове. Я думаю, что трёх рот дополнительно, хватит. Даже если по Ирменю растинцы направят сюда наёмников, то высадиться те смогут только или в Бирмане, или в Виноре. Пока дойдут, пока осадят. Агрий с Нечаем, да и твои, Рита, егеря, нас оповестят. Мы очень быстро вернёмся и кому-то очень не поздоровится. Кстати, Рита, ты тоже три роты оставь. Понятно, что не в Пскове, тут им пока делать нечего, пусть особое внимание уделят западной границе, раз уж мы идём на восток и по пути всех, кто нас не любит, сметём.
Идея проверить в реальном походе все свои придумки, начиная с полевых кухонь и заканчивая инженерным батальоном, пришла Олегу в голову уже давно. Но, приступить к её реализации именно сейчас, подвигли известия полученные от королевы Иргонии.
— Настраиваемся всё равно на войну?
— Шерез, на войну мы не должны настраиваться. Мы должны быть к ней постоянно готовы, — Олег ещё раз напомнил банальность своему соратнику.— Хотя шансы войны Гортензия считает низкими. Мы, собственно, и совершим марш, чтобы войну, если не предотвратить, то хотя бы на время отложить.
— А мне ты ничего не рассазывала, — обиделась на Гортензию
