я едва не свалилась ему на колени, он вскочил на ноги.
– Что вы здесь делаете? – поинтересовалась я, отстраняясь от него.
– Я сижу тут с тех пор, как уехал Барнаби, – ответил он, одергивая жилет. Сюртук его висел на спинке стула. На полу стояла грязная посуда и пустой бокал из-под вина. – Хотелось бы узнать, что вы намеревались делать, мисс Тиммонс? Предполагалось, что вы будете отдыхать. – Говорил он строго, что противоречило выражению облегчения на его лице.
– Со мной все прекрасно, – ответила я, отводя глаза, чтобы не смотреть ему за спину вдоль коридора, который вел к комнате Одры.
– Прекрасно? Неужели вы не помните ничего из случившегося? – Его глаза потемнели, будто морская бездна.
– Кто-то принес меня обратно, – вспомнила я. – Это были вы?
Мистер Пембертон понизил голос.
– Нам нужно поговорить, – сказал он. – Наедине.
Я снова зашла к себе в комнату и подождала, пока он последует за мной. Прежде чем переступить порог, хозяин Сомерсета замешкался.
– Закройте дверь, – велела я ему и зажгла свечи на каминной полке.
Он встал напротив меня, уперев руки в бока, и поинтересовался:
– Как ваше здоровье на самом деле?
– Улучшилось, – отозвалась я.
– Хорошо. Я хочу, чтобы с утра вы первым делом уехали.
Такое предательство меня ошеломило. Я резко повернулась и взглянула на него, пытаясь понять что-нибудь по его лицу. Он злится из-за Сэйди? Разуверился в моих способностях? Желает отменить сеанс?
– Что? Но почему?
– Я щедро заплачу, – продолжил он. – Вас отвезут, куда пожелаете. Денег я дам вам в достатке, чтобы подкупить каждого полисмена отсюда и до самой Франции. – Говорил он поспешно, отчаянно и почти испуганно. – Париж, верно? Вы упоминали, будто там у вас родственники…
– У меня никого нет. – Я по-прежнему смотрела на него в поисках подсказки, отчего он прогоняет меня после всего нами пережитого. В груди затянулся узел из боли и замешательства.
– Но почему? Я не понимаю.
– Вы же не всерьез? – вопросил он недоверчиво. – Вы едва не сорвались сегодня с обрыва! Нет, вы должны уехать. Если вы тут задержитесь, Сомерсет заберет и вас.
– Я не схожу с ума.
– И Одра так говорила. – Он подошел ближе, взял мои руки в свои и взмолился: – Пожалуйста, мисс Тиммонс.
Разве сама я недавно не о том же мечтала? Получить шанс сбежать и начать жизнь заново. Но теперь при мысли об этом у меня разрывалось сердце.
– Если б вы только видели сегодня свое лицо, – сказал мистер Пембертон. – Вы не кричали, не пытались остановить лошадь. Лишь смотрели прямо вперед, словно собираясь мчаться к чему-то незримому. Вы были как под гипнозом. А когда я наконец вытащил вас из седла, вы все твердили: «Это она» – снова и снова, пока не сомлели в моих объятиях. Никогда я не чувствовал себя таким беспомощным.
Холод охватил меня, стоило вспомнить об этом. Из тумана выплыл образ Одры, которая застыла у обрыва, точно дожидаясь меня. Я больше не могла отрицать то, что считала правдой.
Но если признать это, становилось очевидно и другое: все, что maman говорила мне, было ошибкой, и теперь она наказывала меня с того света.
Все необъяснимые происшествия, что творились со мной в поместье, не были выходками кого-то из живущих в замке. Записка в Книге духов, перевернутая картина, голос в ночи и, наконец, неоспоримое доказательство, которое я увидела сегодня собственными глазами. Виновница всего этого могла быть лишь одна. Даже ее лошадь учуяла хозяйку.
– Я видела призрак Одры, – призналась я ему.
Он выпустил мои руки и пристально посмотрел на меня.
– Почему вы это сказали? Я полагал, мы покончили с этими играми.
– Поверьте мне, – не отступила я. И поведала ему все, начиная с записки и заканчивая голосом, который заманил меня в подземелье. – Дневник я нашла сегодня утром и отправилась на конюшню, чтобы сразу же все вам рассказать.
Он ничего не ответил, лишь подошел к гардеробу и открыл створку. Потом присел и коснулся послания, выцарапанного на дереве. Я с облегчением вздохнула, поскольку немного тревожилась, что там ничего не окажется.
– И здесь тоже есть тайное подземелье? – Он рассмеялся, но в его голосе сквозила боль. – А где же дневник? Хочу взглянуть собственными глазами.
Поставив свечу на трюмо, я выдвинула верхний ящик, чувствуя, что он подошел ближе и стоит у меня за спиной. Дневник откроет правду о романе Одры и доктора Барнаби, но мне было невыносимо хранить еще один секрет.
– Некоторые записи вас ошеломят… – начала я, – но помните – она подчинялась сердцу, и что бы вы там ни прочли… – Я осеклась и уставилась в ящик. Все внутри у меня будто оборвалось – должно быть, именно это ощущает человек, падая со скалы. Дневника там не оказалось. Зато на дне лежала диадема. Ее камни в отблесках пламени свечи зловеще мне подмигивали.
Глава 51
Мистер Пембертон обошел меня, взял в руки диадему и пристально осмотрел.
– Стыдно признаться, но я удивлен, – язвительно сказал он.
Я не находила слов. Я ведь была уверена, что никто не видел, как я прячу ее в библиотеке. Но я не могла объяснить это мистеру Пембертону, не признавшись, что когда-то намеревалась украсть диадему по окончании спиритического сеанса. Тот план – та прежняя я, – казалось, остался где-то в прошлой жизни, хотя минуло всего несколько дней.
Мое лицо пылало от унижения, но все же я признала часть правды.
– Я ради смеха примерила ее, хотела узнать, каково это – быть красивой. А потом вернулась к себе, забыв ее снять! – быстро выпалила я. – Я хотела отнести ее на место, но испугалась, что вы подумаете обо мне самое дурное.
Одна светлая бровь приподнялась.
– Едва ли вы можете винить в этом меня.
– Если б я хотела ее украсть, зачем бы стала открывать ящик и показывать вам? – Появление диадемы меня насторожило, но еще больше была невыносима мысль, что мистер Пембертон станет думать обо мне дурно. Неужели наше душевное влечение я лишь выдумала от тоски?
– День выдался странный. – Казалось, он успокоился. – Так где дневник? – опять поинтересовался мистер Пембертон тем же тоном, каким обыкновенно отдавал распоряжения слугам.
– Я… я не знаю, – запинаясь, выговорила я, снова перерывая нижние юбки. – Он был здесь! Еще сегодня утром! – Я оглядела комнату, словно разгадка была где-то в этой комнате.
Мистер Пембертон по-прежнему молчал. Это было хуже, чем если бы он принялся меня отчитывать.
– После происшествия с Сэйди я решил отменить
