ковша. Надобности в разрушении, нет.
Целая плеяда однотипных скамеечек, разбавлялась хлипкими деревцами, которые сразу же шли на щепки и дрова. Шуршание листвы перед лицом, прежде чем окончательно погибнуть. Будь впереди хоть густо растущий лес, он навряд ли бы стал большущей преградой. Пока что нет вещей, способных остановить.
Трудно сказать, по какому остаточному принципу, «оно» несётся вперёд. Наверное, хочет окончательно себя добить. У него своя кривая прямая, которая ведёт чёрт пойми куда. Пожёванный газон. Смятая клумба. Одна убитая лавочка. Две. Несколько спёртых веток красуются на животе. Конечная точка и вовсе не достигнута. Люди отовсюду начинают прибывать.
Прыть и близко несопоставима с реальной силой. Скорость неостановима. Как только начинается мощёная кладка, «оно» с прыжка влетает в постамент. Ни кусочка, ни скола. Даже грязной потёртости не оставило после себя. Ничего, разве что, вьюнком по земле прокатило. Немного остудил пыл.
«Оно» так бы и пробежало сквозь двери больницы, если бы не постамент. Даже лёжа на земле, его обратно, словно ветром подхватило, направляя прямиком в кусты. Там, где недавно всё было хорошо – с его приходом вдруг стало плохо. Чреде вреда подверглись несколько рядом стоящих женских скульптур. Просто не повезло оказаться на его пути. Дорога пролегала там, где нормальному человеку ход закрыт. Зелень и ухоженные клумбы в который раз приняли на себя удар.
В отличии от монолита фигура гораздо охотнее шла на контакт. На вид возвышенная, имеющая людские формы и черты – вмиг опустилась на землю. Сходство в не ком плане идеального и божественного, сочетаемого в одном образе – до основания практически сошло на нет. Первая дама, можно сказать, чудом уцелела. Её разве что пошатнули. Не сломали. Согнали мимолётом пыль. Другой особе, пришлось значительно наоборот. Хуже. Мельком через соседние кусты, получила критические повреждения. От успешного столкновения мигом откололась с арфой рука. Посыпались искры. В ту же секунду отвалилась часть левого крыла. В бровь ударили осколки мраморной крошки. Вандализм чистой воды. Финалом послужил роковой полёт. Падение, окончательно и добило.
Женский силуэт рухнул на землю, глухо сломавшись в нескольких частях. Грубо отрубленная наискосок голова, откатилась подальше от низкой платформы с лодыжками. «Оно» вихрем прокатилось вдоволь по газону. Без каких-либо хлопот просто вскочило на полном ходу. Ноги как угорелые несли только вперёд.
Центральная полоса изначально заточена на комплексный ряд ключевых фигур. Готовился своего рода ансамбль из пяти ангелов. Поверх тела божества – туника или тога, а в руках один из музыкальных инструментов. Свирель. Арфа. Мандолина. Скрипка со смычком. Не хватало связующей статуи и конечного оформления. Точно неизвестно, каким именно предметом, центральную богиню отблагодарят. Каждое изваяние, определённо что-то за собой несёт, так как заранее под табличку на подставке, была изготовлена специальная выемка. «Оно» при любом раскладе не узнало бы, какую конкретно пакость наворотило. Время истончалось. Люди активнее стали наседать.
Спустя одну лавочку после скульптуры, численность пациентов и персонала больницы стала резко пугать. Вместо нуля объявилось человека три. С каждой развилкой и поворотом, только и прибавлялись единицы. Они не замечали изменений, хотя не ровен час, когда всё человечество проснётся. Окутывающий контур и оболочка стали ещё бледнее. Разбавленный томатный сок, от мякоти которого практически не осталось следа.
Всё же «оно» не такое бездушное, как кажется на первый взгляд. Чего-то да боится. Словно волк, которого загнали в западню. Осталось только преодолеть животный страх. Ему и флажки для загона не нужны. Они и так своей кучностью коридор сооружили. Последней преградой стал высокий забор.
Большая его часть выполнена из цветного камня, в то время как верхушку украшает ряд металлических, чёрных прутьев с позолоченными перемычками и наконечниками. Этому существу не составило особого труда в хлам разнести окружение сада, однако, сплошная стена, странным образом внушала угрозу. Скорее не сама стена, а боль. Боль от очередного тычка. Соприкосновения. Кожа сильно уплотнилась с мышцами прижигая, словно раскалённой кочергой. Вообще всё доставляло неудобства. Любое движение приносило вред. Он так и не сумел остыть. Красные щёчки расползлись по лицу, а ошпаренные пальцы достигли локтей. Вместо прямого тарана произошёл затяжной прыжок.
Даже «оно» каким-то чудом, соображало, хотя и, по-видимому, чисто на инстинктивном уровне. Горький опыт и муки оставили после себя в памяти след. Тело в последний раз обвило ветром и швырнуло, куда не попадя. Траектория с самого начала не задалась. Ноги на метр оторвались. Корпус накренило вперёд. Через секунду «оно» хребтом шлёпнулось об землю. Кубарем прокатилось по камню и траве. Руки не меньше носа бурили почву. Ни одна конечность не могла банально успеть. Они бесконечно путались и бились друг в друге. Даже такая очевидная помеха, не мешала обратно вернуться в строй. Остаточное дуновение и дистанции как таковой больше нет. Впереди очередные деревья и кусты. Поздно было хоть что-то понимать.
Насаженный на тупые пики живот, почти преодолел двухметровую ограду. Вреда ему нанесли не так много, как могло быть. Порвали пиджак. Продырявили рубашку. Пустили немного кровь. Он бы мог оставаться и дальше так висеть, если бы не случайная к ряду оплошность. Большая часть тела повисла на той стороне. Тупо повезло. Ноги рефлекторно задрыгались, добавляя недостающий импульс. На заборе остались висеть кусочки распоротой штанины и полноценная, рваная часть половинки пиджака. Тело понесло кутерьмой дальше вниз.
Кай с небольшой задержкой, рухнул чуть с более трёхметровой высоты на узенькую тропинку склона. Лесной массив вместе с оврагом не очень-то и радужно приняли его. Груз продолжил скатываться в болезненный мир.
На макушке пригорка изредка встречались деревья, но ему хватило везения шевелюрой прочесать некоторые корни и стволы. Где-то иголка в жопу воткнётся. Где-то камень ударит о весок. Каждая косточка прочувствует неровность земли. Больше скорости. Меньше тормозов. Вся мнимая власть улетучилась. Осталась только нестерпимая боль.
Пережёванный землёй и травой, дряблый мешок с костями изрыгнули с ещё одного небольшого уступа чуть меньше метра высотой. Тушка шмякнулась затылком о почву, медленно сползая всё ближе к основной тропе. Он как раз прилёг в небольшой кучке лиственного
