Вспомнилось, как они встретились первый раз…
Минуло более трёхсот лет после эпохальной битвы, когда драконы один за другим вливались в Сердце Магии, чтобы остановить наседающую Тьму. Оставшиеся в живых, в число которых вошёл и Фрэннор, договорились до поры до времени никому не сообщать о произошедшей трагедии. Несмотря на отстранённость (а, быть может, именно из-за неё), драконов не любили и, конечно, опасались, хотя они всегда держали нейтралитет — не вмешивались в дела соседей, если дела эти не подрывали стабильность Магического Источника. Поэтому последние драконы приняли решение денно и нощно носить человеческие личины — слишком мало их осталось, а задача по сдерживанию Тьмы никуда не исчезла, напротив, превратилась в насущную необходимость.
Сведения о проклятьях, павших на соседние миры, появились намного позже, потому что последствия случившегося прорастали медленно, как семечки древа Жизни, постепенно накрывая каждый из шести Сопредельных Миров.
Все эти годы Фрэннор искал возможность снять проклятья и вернуть Далак драконам. По очереди посещал Адохар, Толон, Лоллэйн, Филлин, Тамхас и Наос, планомерно изучая обстоятельства новой жизни каждого мира, ощутившего на себе мощный выброс Тьмы. Следует признаться, что практических результатов он так и не достиг.
А в тот день, вернувшись из похода по Лоллэйну, дракон почему-то пришёл в припортальную таверну без набившей оскомину личины. Единственный раз за все эти годы.
И сразу напоролся на неё.
Увидев некрасивую, немного испуганную девушку, Фрэннор засмотрелся на её ауру. Внешность его не интересовала, тем более, это была качественная, но иллюзия. Даже личина высшего уровня не могла скрыть реальность от взора драконов, видящих истину.
За долгую, очень долгую жизнь Фрэннор повидал немало иномирянок, но Вита оказалась единственной в своём роде. Аура девушки, которая с восхищением первооткрывателя рассматривала дракона, сияла необычайной чистотой радужных переливов, напоминая ученическое полотно молодого талантливого художника. Велик был и потенциал магической силы. Но самое удивительное — аура простой подавальщицы мерцала искусно вплетённым зёрнышком сути дракона. Девушка постепенно перерождалась в полноценного представителя его расы!
Драконы всегда помогали своим соплеменникам, а сейчас Фрэннор, потерявший всех близких и большинство друзей, зная, насколько необходимы Источнику те, кто может сдерживать Тьму, тем более не мог оставить беззащитную девушку, не имеющую понятия об истинном укладе Сопредельных Миров, об их странных, порой противоречивых, законах.
Единственное, чем он смог помочь в день их несостоявшегося знакомства — разбудить драконий взгляд. Конечно, в полную силу он начинает работать только у настоящего дракона, но даже урезанный дар способен защитить своего обладателя. Например, стоит девушке испугаться, и представитель любой расы отступит — от неразумного шага его удержит воспоминание или видение, которое мгновенно всплывёт в недрах подсознания.
Правила трансформации гласили, что иномирянка не должна знать о происходящих с ней переменах — хрупкие, едва зарождающиеся магические связи исчезли бы в мгновение ока. А ещё — один год будущий дракон был обязан выжить самостоятельно, без внешней поддержки.
Поэтому оставшееся время Фрэннор приходил в таверну под разными личинами и наблюдал за девушкой, которая неплохо справлялась со свалившимися на её голову неприятностями.
Уже намного позже дракона осенило, что появление человека, подходящего для принятия сути его расы (до сего момента подобных случаев было всего два) — знак со стороны Сердца Магии. Источник открыл Фрэннору истину — девушка из другого мира стала точкой отсчёта для избавления Сопредельных Миров от проклятья. С этого момента мозаика, не желавшая складываться в цельную картину, начала выстраиваться сама по себе, почти без его участия.
Как только прошёл установленный срок, Фрэннор, не медля более ни дня, выдернул Виту из рабства и отправился с ней в путь, чтобы контролировать процесс перерождения, обучать и держать под защитой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Он передал ей свои боевые мечи, в Тиниссе спас от людоедов, оказывал помощь в сновидениях (иначе девочка могла заблудиться в магических переплетениях, которые во сне разрастались особенно быстро), но старался, чтобы будущий дракон[1] справилась со всеми испытаниями сама — так как именно это было залогом овладения наивысшим уровнем силы.
Когда пришла пора, Фрэннору удалось ввести девушку в Тайную Школу. Жаль, Вита сбежала оттуда, так и не доучившись… Всё было бы намного проще.
Фрэннор не заметил, в какой момент изменилось его отношение к иномирянке, когда искренняя забота переросла в не менее искреннюю любовь… Девушка с самого начала поражала своей чистотой, отзывчивостью, благородством, отвагой и бесхитростностью, проявляя эти качества во всех, даже самых невыносимых, тяжёлых ситуациях, раз за разом заставляя дракона восхищаться её стойкостью и радоваться её успехам.
А ещё — казалось, что иномирянку неизменно окутывает удивительный, исходящий из глубины души, свет. Этот необыкновенный, чарующий свет притягивал Фрэннора, словно магнит, и мало-помалу Вита вплелась в судьбу дракона, незаметно став неотъемлемой частью его самого.
Несмотря на то, что стремление чувствовать тепло и нежность хрупкой девушки стало его персональным наваждением, он не касался её и не давал касаться себя, потому что слишком хорошо знал — если дело дойдёт даже до невинного поцелуя, не помогут ни личина, ни мощная дополнительная иллюзия, смягчающая суть дракона и его желанность. Основная сила, соблазняющая всех без исключения представителей противоположного пола, остаётся с драконом всегда, а видеть рядом с собой создание, сгорающее от безумной плотской страсти, Фрэннор хотел меньше всего.
Приходилось ждать, когда девушка станет полноценным драконом.
Вита обижалась, не понимая, почему он держит её на расстоянии, и, к сожалению, не доверяла до конца. Стоило ей поделиться своими предположениями (ведь догадалась, что превращается в дракона!) — и он смог бы открыться, объяснить своё поведение, раскрыть причину недомолвок… Но — девушка молчала, а первому сообщать истину было никак нельзя.
И вот, к чему они пришли — Вита выбрала не его. Что ж, по-видимому, так всё и должно было произойти…
Воспоминания пронеслись, освежая и без того яркие чувства, но неумолимая реальность диктовала свои правила, поэтому дракон отбросил наседающие мысли и внимательно огляделся.
Тело оборотня исчезло. Невероятной девочке удалось помочь Тритису обрести второй шанс — редкая удача, мало кому выпадавшая в Сопредельных мирах. Тем лучше, парень заслужил её верностью и честью.
Фрэннор чувствовал, что возможность запереть Тьму утекает всё быстрее, поэтому, стараясь не обращать внимания на то, как Вита и Одэн смотрят друг на друга, сказал приблизившимся спутникам:
— Пойдёмте к порталу, закончим дело, ради которого нас свела судьба.
***
Ура!
Спасибо волшебницам-феям, у Тритиса появился ещё один шанс устроить своё счастье. Меня распирало от нахлынувшей радости, хотелось кричать о ней и делиться с подбежавшими друзьями, на лицах которых читались удивление и беспокойство.
Дракон выглядел собранным и настороженным, а вот Милорд… За заботой о судьбе оборотня я не заметила, что после смерти своего брата он изменился. Черты безупречно красивого лица осунулись, стали жёстче, словно перенесённая тяжёлая болезнь наложила нехороший отпечаток. Мужчина жадно вглядывался в мои глаза. Что он там искал, и куда подевалось его непробиваемое хладнокровие?
— Вита, где Тритис? — удивлённо воскликнула Мира, отвлекая меня от созерцания странностей, появившихся в Милорде.
— С ним всё будет хорошо, — с улыбкой уверила я подругу, — не знаю, стоит ли говорить больше, поэтому просто поверь.
Мира поражённо покачала головой. Остальные спутники удивились не меньше, но промолчали, видимо, сказывалась уже выработанная в путешествии закалка — слишком много странностей на ограниченное число попутчиков.
