коронации, где обычные процедуры не соблюдались, он болезненно осознавал проблемы династии. Ягеллоны теряли свои троны в Венгрии и Богемии. Тем не менее, будучи сыном Сигизмунда Старшего и королевы Боны Сфорца, он рос в период золотого века Польши, окруженный итальянским искусством, архитектурой и литературой, и, созрев, стал настоящим человеком эпохи Возрождения, известным своим покровительством гуманитарным наукам, религиозной терпимостью, интересом к административным реформам и страстью к морским делам. Когда Сигизмунд был еще подростком, ему доверили управление Великим княжеством, и Вильня стала местом, где он познал свои самые счастливые моменты.
Молодой Ягеллон и Барбара Радзивилл встретились в Вильне, когда он был 24-летним вдовцом, а она – 23-летней вдовой самого богатого человека Великого княжества Станислава Гаштолда. Особую остроту их роману придало противодействие многих придворных и тайный брак, заключенный в 1547 году во дворцовой часовне. Но Барбара оказалась больна и бездетна. Она так и не была коронована как королева и великая княгиня и вскоре умерла от рака. Ее муж был убит горем. Династия приближалась к тупику.
Оставшееся время правления Сигизмунда-Августа навсегда омрачила тень разбитой мечты. Несчастный третий брак короля-великого герцога с эрцгерцогиней Габсбургской подчеркнул контраст между угасающими Ягеллонами и стремительным взлетом их родственников Габсбургов. (Это была эпоха императора Карла V, так сильно отличавшаяся от перспектив пятидесятилетней давности.) Более того, давление в пользу политической интеграции, которое возросло в 1550-х годах, приветствовалось далеко не всеми. Задумчивый монарх не испытывал восторга в этом отношении и еще в свои ранние годы признавался, что, наверное, умрет прежде, чем будущее двух его государств разрешится должным образом.
Однако в 1561 году произошел благоприятный поворот в иностранных делах. Готард Кетлер (1517–1587), Великий магистр рыцарей-меченосцев в Ливонии, был обеспокоен уязвимостью федерации, к которой он принадлежал, поскольку опасался набегов датчан, шведов и московитов. Его захлестнул бурный поток протестантской Реформации, подрывавшей основы государства. Обратившись за помощью к Сигизмунду-Августу, он решился на тот же курс действий, которому поколением ранее последовал Великий магистр тевтонских рыцарей в Пруссии (см. ниже). Он распустил свой орден, обратился в лютеранство и превратил Ливонию в светское государство. После короткой многосторонней войны Великое княжество присоединило Южную Ливонию, и Кетлер стал герцогом Курляндии, которую он получил от Литвы в качестве феода. Сигизмунд-Август как король Польши, уже являвшийся сюзереном Пруссии, теперь в качестве великого князя стал еще и сюзереном Курляндии-Ливонии.
В 1566 году был опубликован Второй Литовский статут, переработанная и расширенная версия Первого. Теперь он состоял из 14 глав и 367 статей, написанных на том же русском языке, который был объявлен единственным средством судебных слушаний. Нововведения включали подтверждение равенства католиков и православных христиан перед законом, распространение литовского правосудия на юго-западную Волынскую область и введение новых дворянских привилегий в соответствии с Польшей, где полномочия короля уже были формально ограничены. Например, польский статут Nihil Novi (1505) установил парламентский принцип Nic o nas bez nas, примерно означавший «Ничего о нас без нас». Это было очень похоже на идею «никаких налогов без представительства», которую некоторые читатели могут себе представить, хотя она была изобретена в другом месте. Традиционное управление Великим княжеством тяготело к автократическому концу спектра. Законодательство 1566 года стало частью движения в противоположном направлении – к ограниченной монархии.
В течение всего правления Сигизмунда-Августа не было достигнуто прочного мира с Московией. Пятая Московская война закончилась в 1537 году не мирным договором, а перемирием. Великое княжество усилилось за счет второй победы в Орше в 1564 году[119] во время ливонского кризиса и получением прямого доступа к морю в Миттау и Риге, но Москва тоже получила свой первый плацдарм на Балтике в Нарве. Ожидались дальнейшие военные действия.
К середине 1560-х годов самой насущной проблемой стало неминуемое угасание династии Ягеллонов. Сигизмунд-Август был убежден, что его смерть посеет хаос, если Великое княжество не будет интегрировано с Польшей. Сейм, который собрался в Люблине за три дня до Рождества 1568 года, созвали с явной целью создания конституционного союза между королевством и Великим княжеством. Сигизмунд-Август торопился. Эта встреча проходила в четвертый раз за пять лет, и на ней присутствовали как литовские, так и польские представители. Аргументы были хорошо отрепетированы. Общая опасность со стороны Московии, подверженность юго-восточных провинций набегам татар, сближение политических культур и неадекватность существующих военных и финансовых практик – все это указывало на необходимость фундаментальных изменений. Но была и дополнительная срочность. Третий брак короля окончился полным провалом. Развод был невозможен[120]. Законный наследник так и не родился. Ягеллонам предстояло исчезнуть.
Король-великий князь, уставший и больной, собрался с силами для последнего великого усилия в своей жизни. Только он мог сломать барьеры, стоявшие на пути реформ. За последнее десятилетие он испробовал множество способов объединить государственные устройства двух частей своего королевства. В 1559 году он учредил в Великом княжестве сейм, а в 1564 году – провинциальные сеймики – региональные собрания дворян по польскому образцу. В то же время он отказался от всех своих прерогатив, которые ограничивали права собственности дворянства, и предоставил православным дворянам юридические привилегии в полном объеме. Он, конечно, знал, что привычки не меняются в одночасье. Он знал, что литовские представители опасались численного превосходства польских и были выбраны магнатами с условием полного подчинения им под угрозой наказания. Он наблюдал в Люблине, как три ведущих литвина – Николай Рыжий Радзивилл, Ян Ходкевич и Остафий Волович – просто приказали остальной части своей делегации молчать. После месяца обсуждения формальностей и еще месяца споров король велел Радзивиллу и Ходкевичу явиться к нему лично для объяснений. Когда выяснилось, что ночью они покинули Люблин, то разгневался. В течение следующих нескольких дней три провинции Великого княжества – Подляская, Волынская и Киевская – были включены в состав Польского королевства его королевским указом. Два подляских офицера, отказавшиеся присягнуть на верность польской короне, были немедленно разжалованы. Намек был ясен: если литовские паны откажутся вести себя как польские шляхтичи и открыто обсуждать этот вопрос, король обрушится на них со всей яростью литовских самодержцев прежних времен.
В апреле часть наиболее влиятельных литовских шляхтичей – Острожский, Чарторыйский, Сангушко и Вишневецкий – заняли свои места в сенате (верхней палате сейма). 17 июня 1569 года сам Ходкевич снова появился и от имени своих сторонников слезно умолял короля «не передавать их польской короне по наследственному завещанию, в рабство и позор их детей». Сигизмунд-Август ответил, также в слезах: «Бог обитает там, где Любовь, ибо такова его Божественная Воля. Я не веду ваших светлостей к
