поймали меня, когда я пытался добраться до Куинн, рукоятка пистолета сильно ударила меня по голове. Я чувствую, как рана на ней покрывается коркой, поэтому не прикасаюсь к ней, позволяя ей заживать. Глаза Люсьена устремлены на Куинн, как и глаза Джея, когда он ходит взад-вперед. Он никогда не любил сидеть на месте.
Здесь холодно, но я не жалуюсь. Как я могу, когда Куинн лежит там, все еще без сознания?
Я позволил ее сердцу разбиться. Мое собственное разбилось вместе с ее сердцем, как хрупкое эхо того, что случилось с ней.
— Что, если она не проснется? Что, если она не проснется? — бормочет Джей, бросая на нее еще один обеспокоенный взгляд.
— Будет лучше, если она отдохнет, — говорю я, кладя руки на колени, пока мы ждем. — Когда она проснется, то почувствует только разбитое сердце и ей придется столкнуться с его смертью. Он все еще может жить в ее снах.
— Я почувствовал это, — признается он. — Я почувствовал, как она сломалась при виде этого.
Я смотрю на него. — Я тоже. Я не понимаю, как.
— Я тоже. — Люсьен вздыхает. — Но это было так, словно кто-то сунул руку мне в грудь, схватил мое сердце и сжимал до тех пор, пока оно не рассыпалось в прах.
Я киваю. Я почувствовал то же самое. Мой взгляд снова возвращается к ней. — Это уничтожит ее, когда она проснется. Я не знаю, как она справится.
— Интересно, что случилось со стаей, шепчет Джей. — Они все мертвы? Она последняя?
— Я не знаю. Надеюсь, что нет. Не думаю, что она смогла бы это пережить. Мы должны дать ей надежду что бы сохранить ей жизнь. Она - наш лучший шанс выбраться отсюда .
— Не будь таким эгоистом, — шипит Джей.
— Ты не понимаешь, — рычу я. — Если она сможет вытащить нас, тогда мы сможем вернуть ее в ее стаю, в ее семью. Мы можем попытаться помочь ей...
— Что? Вернуть ее отца? — Огрызается Люсьен.
В этот момент раздается тихий всхлип, и мы все встаем и поворачиваемся лицом к Куинн, когда она открывает глаза.
На мгновение в ее взгляде появляется замешательство, прежде чем наступает реальность, и эти яркие глаза наполняются такой болью, что я удивляюсь, как ее тело не разрывается на части от попыток сдержаться.
Я не знаю, как она сможет дышать с этой болью, когда я просто падаю от этого вида.
ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ
Боль повсюду. Не только в голове, но и в сердце. Когда я впервые открыла глаза, я не могла понять, почему мне больно. Я думала, что снова была с Вейлом, Люсьеном и Джеем на мельнице, дразня их.
Так почему же у меня горят глаза?
Почему мое сердце разбито и разрывает меня на части изнутри?
Почему каждый вдох причиняет боль?
— Полегче, — говорит Вейл, и я цепляюсь за его голос, как корабль в шторм, ища его яркие глаза. Он внимательно наблюдает за мной, пока я делаю отчаянные вдохи. — Вот и все, просто дыши, Куинн.
По какой-то причине его слова дают мне силы дышать, и головокружение рассеивается. Паника и горе все еще терзают меня, мой волк скорбно воет, и у меня болит голова, но я не могу понять почему…
Вейл в клетке?
ДА. Люсьен стоит рядом с ним, и я поворачиваю свою пульсирующую голову, чтобы увидеть Джея рядом со мной, который с беспокойством смотрит на меня.
Мы в клетках. Почему мы в клетках?
Почему мое тело вялое и холодное?
— Почему у меня болит сердце? — шепчу я, и Люсьен морщится, глядя на Вейла. Я смотрю на него, но он просто сглатывает, наблюдая за мной. Затем мои глаза находят Джея. — Почему у меня такое чувство, будто внутри меня чего-то не хватает?
— Куинн... — Он нервно облизывает губы. — Ты помнишь, что произошло?
— Ты пришел предупредить нас. — Я копаюсь в своих вялых, беспорядочных мыслях. — Было нападение, — говорю я. — Шел очень сильный дождь, и мы побеждали, но пожар... Там был пожар? Я пострадала в нем?
— Что-нибудь еще? — Подсказывает Джей.
Крепко зажмурив глаза, я напрягаю мозги. Мои мысли ускользают от меня, как обрывки, и тихий голос говорит мне не смотреть, но я копаю глубже, и мои глаза открываются с криком.
— Нет, нет, нет, нет. — Сначала я даже не осознаю, что повторяю это, у меня закладывает уши. Мое тело вибрирует, когда мой волк воет громче, и теперь я понимаю.
Как я могу все еще дышать? Как я могу все еще быть живой, когда все внутри меня исчезло?
Я задыхаюсь от своего горя, кричу про себя, сгибаясь от боли внутри своего тела.
Чан ушел.
Моего отца больше нет.
Может быть, и моя мать тоже.
Может быть, вся моя стая.
— Детка, сосредоточься на мне, — зовет меня голос, добрый и мягкий, но это просто заставляет меня скулить от боли. — Куинн...
— Куинн, черт возьми, прекрати это. Приди в себя. — Резкий тон пронзает мою боль, и я поднимаю голову, вслепую ища спасательный круг. Мой взгляд натыкается на знакомые яркие глаза.
Этот голос принадлежит ему.
Вейл.
Я едва могу видеть сквозь слезы, которые текут по моему лицу. — Ты должна быть сильной. Ты должна, потому что прямо сейчас мы окружены охотниками, которые хотят разорвать тебя на части ради забавы. Ты можешь развалиться на части позже. — Я наблюдаю, как он на мгновение закрывает глаза. — Прямо сейчас мы все нуждаемся друг в друге, ты нужна нам, так что смирись с этим.
— Я не могу. — Я всхлипываю.
— Ты можешь и ты сделаешь это, — рычит он. — Сделай это со мной. Я сделал то же самое. Возьми всю эту боль, все это горе и собери их в комок. Вот и все, теперь проглоти его. Закопай это так глубоко, что бы ты больше не смогла этого чувствовать. Это будет жалить каждый раз, когда ты делаешь вдох, и будет поджидать тебя, но ты сможешь думать.
Я делаю, как он приказывает. Становится немного легче, но сердце ноет, и каждый вдох по-прежнему дается с трудом. —
