— Вся стая смотрела на тебя в поисках руководства. Я услышал это, когда был там. Ты нужна им, они доверяют тебе. Будь женщиной, какой тебя знал твой отец, женщиной, которую знаем мы .
— Что, если он ошибался? Что, если я недостаточно сильна? — спрашивает она таким мягким голосом, что я напрягаюсь, чтобы расслышать ее. — Что, если все они были неправы? Что, если все они погибли ни за что?
— Не будь таким эгоисткой, — огрызается Вейл. — Они умерли за тебя, так что, черт возьми, живи ради них.
Она поднимает голову и встречается с ним взглядом. — Почему ты спас меня в ночь, когда погибла моя семья?
Он сглатывает, ища ее взгляда. — Потому что, когда я посмотрел в твои глаза, я увидел отражение зла в себе и понял, что не хочу быть таким. Даже перед лицом смерти ты была таким сильным ребенком, и я знал, что ты нужна этому миру. Ты была всего лишь ребенком, и я тоже. Меня учили ненавидеть; мы не рождаемся с этим. Мы учимся этому, и на мгновение я перестал испытывать ненависть. Я хотел сделать что-то хорошее. Ты преследовала меня во снах каждую ночь в течение многих лет. Ты все еще преследуешь. Каждую жизнь, которую я забирал, я думал о тебе, гадая, рассердишься ли ты на меня. Ты столько лет поддерживала во мне жизнь, то ли ненавистью, то ли надеждой, так что давай сохраним тебе жизнь. Позволь мне спасти тебя еще раз, как ты спасла меня той ночью.
Она на мгновение замолкает. — Я хочу, чтобы они все умерли.
— Тогда мы поможем тебе в этом, — отвечаю я без колебаний.
— Они больше не наши люди, — объясняет Люсьен. — Любой, кто мог сделать то, что они сделали... Нет. Мы поможем тебе отомстить.
Я наблюдаю, как она выпрямляется, гнев меняет выражение ее лица. — Куинн ушла. Она мертва. Она умерла вместе с ним. — Она смотрит на Чана. — Я собираюсь разорвать их всех на куски и полакомиться их кровью. Я сделаю все, что потребуется, и если вы не согласны с этим...
— Мы согласны, — решительно заявляю я, встречаясь с ней взглядом. — Я буду рядом с тобой.
— Тогда нам нужно выбраться из этих клеток. — Она еще раз смотрит на своего отца, ее губы на мгновение дрожат, прежде чем я вижу, как она сглатывает и поднимает голову.
Это моя гребаная девочка.
— Мы сделаем это, и когда мы это сделаем, мы заставим их всех заплатить, — клянется Вейл.
— Хорошо, но не говори потом, что я тебя не предупреждала. — Она отворачивается, и мне интересно, что она имела в виду.
В ее словах была сила.
Что она знает?
ГЛАВА СОРОКШЕСТАЯ
Я позволяю ярости подпитывать меня. Я позволяю ей ослеплять меня во всем остальном.
Я позволяю этому заглушить боль, которая будет жить внутри меня до самой смерти.
Я была ребенком, когда потеряла свою семью, и я горевала, как это бывает в детстве, но теперь, став взрослой, все это стало слишком реальным. Я потеряла свою семью, но мне все еще есть за кого бороться. Более того, я должна отомстить. Мне все равно, что подумает Чан, потому что его здесь нет, и я собираюсь убить их всех.
Я старалась быть милой.
Я пыталась изменить мир, но иногда, это просто нереально.
Иногда нет другого способа остановить зло, не став злом самой.
Я чувствую, что они наблюдают за мной, люди, которые вытащили меня из тьмы своим собственным гневом и ненавистью.
Может быть, мне нужен был враг. Может быть, мне нужно было, чтобы они возненавидели меня, чтобы наполнить чем-то другим, кроме горя.
Может быть, я всегда в них нуждалась.
Я расхаживаю по клетке, разогревая мышцы и уговаривая своего волка выйти вперед, пока мои руки и глаза не изменятся. Я знаю, что они наблюдают, глаза Джея светятся волчьим блеском, который никогда не будет свободным, и это наводит меня на мысль.
Это ужасная идея, которая может обречь меня на гибель, но это все, что у меня есть.
Если у меня будет такая возможность.
Проходят часы, но я ни минуты не сижу на месте. Я слышу, как они пытаются спланировать, как вырваться на свободу. Я игнорирую их и жду, зная, что такие люди, как их командир, вернутся. У них нет других радостей в жизни, и они хотят только причинять боль, поэтому они захотят стать свидетелем нашей.
Вскоре я снова слышу топот сапог.
Я уже у решетки, когда он останавливается передо мной. Он выглядит именно так, как я ожидала увидеть охотника - покрытый шрамами, старый и полный ненависти. Он смотрит на меня с ухмылкой. — Как прошел твой разговор с твоим дорогим старым папочкой?
Я просто смотрю.
— Что? Нечего сказать? Мы сломали тебя, волчица?
Улыбка расползается по моим губам, и его глаза сужаются. Ему это совсем не нравится.
Его рука проносится сквозь решетку, хватая меня за волосы. Я позволяю ему. Он ударяет меня лицом о перекладину, и я чувствую, как разбитая щека начинает заживать. Я игнорирую крики Вейла и сосредотачиваюсь на нем. — Посмотри на него. Посмотри на своего отца, — усмехается он.
Он совершил ошибку.
Повернув голову, я впиваюсь зубами в его запястье так глубоко, что чувствую, как его кровь заливает мой язык. Он кричит и пытается отстраниться, но я хватаюсь за прутья, используя свою превосходящую силу, чтобы удержаться, грызу его, пока к моей голове не приставляют пистолет.
Посмеиваясь, я отступаю назад, выпуская его, пока его кровь стекает по моему подбородку.
Он просовывает руку через решетку и сжимает ее, его кровь капает на пол, когда он в шоке смотрит на меня, в то время как охотник рядом с ним дрожащей рукой держит ружье. Облизывая клыки, я подмигиваю ему. — Ты на вкус прямо как стейк.
Его ноздри раздуваются, а зубы скрипят. — Посмотрим, будешь ли ты такой же самоуверенной завтра. — Пока я просто стою там, он фыркает и оглядывается. — Вы все будете нашим развлечением. Мы проголосовали и решили, что это лучший вариант.
Мой взгляд следует за его взглядом на гигантское кольцо с надписью
