может, Рис ходил в магазин.
Мы встаем и, держась за руки, отправляемся на кухню. Малик открывает шкафчик и достает оттуда полпачки спагетти.
– Бинго! – объявляет он и кладет упаковку на стол.
Затем заглядывает в холодильник, но тут же качает головой.
– Печальное зрелище.
Я встаю рядом с ним и вижу, что, кроме банки пива, кетчупа, апельсинового сока и джема, там больше ничего нет.
– Макароны с кетчупом? – предлагает Малик.
– А мне с джемом, – улыбаюсь я.
Малик притягивает меня в объятия, будто ему необходимо убедиться, что я действительно тут. Потом сажает меня на столешницу и ставит воду для спагетти.
Когда паста готова, он наполняет тарелки. Свою порцию заправляет кетчупом, а я щедро кладу на свою джем. Малик с недоверием качает головой, но я знаю, что делаю.
– Раньше мне так иногда готовила наша повариха. Иногда с маслом и сахаром, а иногда с джемом. – Намотав несколько спагетти на вилку, отправляю их в рот. Словно в доказательство гениальности этого рецепта у меня вырывается долгое «ммммм», и по-моему, это лучшее, что я когда-либо ела.
Малику, кажется, тоже нравится эта простая еда, потому что он налетает на нее со зверским аппетитом, словно последние несколько дней ничего не ел.
– Это невероятно, – произносит Малик, после того как мы опустошаем тарелки. – Ты вернулась?
– А на что похоже? – спрашиваю с нахальной ухмылкой.
– На галлюцинацию, если честно.
– А по ощущениям? – продолжаю и оставляю осторожный поцелуй у него на щеке.
Вместо ответа он обхватывает мою голову ладонями и прижимается лбом к моему лбу. Потом делает глубокий вдох. Мы оба закрыли глаза и глубоко дышим. Я обвиваю руками его шею и ищу губами его губы. Когда они встречаются, не остается ни сдержанности, ни вопросов. Только Малик и я. У меня возникает ощущение, что впервые за долгое время я снова стала собой, а мое сердце освободилось от оков, совсем как Гудини.
Наш поцелуй поначалу не такой неистовый и голодный, как на вечеринке. Но неспешный, наполненный нежностью. Заверение, что мы снова обрели друг друга. Но вскоре у нас больше нет сил сдерживаться. Я вцепляюсь в волосы Малика и прижимаюсь к нему всем телом.
– Я даже о презервативах подумала, – говорю, задыхаясь.
Малик снова меня целует, и я чувствую, что он улыбается. Мы не можем даже уйти с кухни. Не прерывая поцелуй, он осторожно укладывает меня на пол. Склоняется надо мной, и я задыхаюсь, когда чувствую, как ко мне прижимается его эрекция. Закрыв глаза, я улыбаюсь.
– Ты такая красивая, – шепчет Малик.
Он приподнимает мой топ и проводит ладонями мне по животу. Я не могу ждать дольше, поэтому сажусь и стягиваю с себя черную майку. Потом опять ложусь на спину. Малик гладит мои волосы, лицо, шею. Ласкает ключицы и руки. Будто ему хочется прикоснуться к каждой части моего тела. Он повторяет все это губами. Целует каждый сантиметр моего тела. И как у него хватает сил так долго держаться?
Наконец он снимает с меня юбку, дурацкие легинсы с зебрами и трусики. Сильными руками раздвигает мне ноги и проводит пальцем по половым губам. Я выгибаюсь ему навстречу, но у него явно другие планы. Малик встает на колени между моих ног. Опускает голову, начинает мягко меня целовать, а потом кружит языком вокруг моего клитора. Я не сдерживаю стон, когда Малик посасывает его – сперва осторожно, а затем чуть сильнее.
– Я хочу тебя, – прошу его.
– Я с тобой, – шепчет он, прервавшись на долю секунды.
– Нет, я хочу тебя в себе, – еще раз пробую я. С закрытыми глазами притягиваю Малика. – Этим можешь заняться в другой раз, но сейчас это для меня слишком долго! – говорю я и целую его. – У меня в сумочке…
Больше мне ничего добавлять не приходится. Одним прыжком он оказывается в коридоре. А пару секунд спустя – снова возле меня. Малик избавляется от штанов, и теперь его затвердевший член мощно возвышается надо мной. Мы вместе раскатываем презерватив, и он мгновенно оказывается на мне. Я чувствую его головку у себя между ног. Почти забыла, какой он большой. Малик пытается быть осторожней, я это понимаю, но не хочу, чтобы он был осторожен. Хочу, чтобы он наконец-наконец-наконец оказался во мне. Выгибаюсь к нему, чтобы показать, насколько готова. Благодаря его ласкам я уже достаточно промокла.
Малик тоже не может больше медлить и проникает в меня одним движением. Я издаю стон, и у него вырывается страстный вздох.
Этот момент для меня – синоним блаженства. Чувствовать Малика на себе, у себя между ног и в себе, двигаться вместе с ним вперед и назад в такт нашему вожделению – абсолютное счастье. Сквозь полуприкрытые веки любуюсь его великолепным телом, его лицом, которое кажется мне идеальным. Наслаждаюсь каждым его движением, ощущением наполненности им. Мы медленно раскачиваемся вверх и вниз. Он волна, я – песок. Он накрывает меня и отступает, забирая с собой частичку меня. Он движется вперед и отступает, вперед – и отступает. Пока меня не накрывает оргазм… а через пару секунд и его.
Мы лежим в обнимку на кухонном полу. Я вожу пальцами по груди Малика, а он крепко прижимает меня к себе.
– Ты чудо, – произносит он.
Я хихикаю:
– Определенно нет.
– Нет, чудо. Вокруг был один туман. А потом пришла ты и меня разбудила.
– Ты бы и сам справился, – отвечаю я.
– Думаю, на этот раз нет. Не захотел бы. Без тебя.
Склонившись, я целую Малика в губы.
– Что ты теперь планируешь делать? – спрашивает он позже.
– Быть с тобой, – говорю я.
Малик улыбается и задает новый вопрос:
– А твои родители?
– Не думаю, что мы когда-нибудь снова пересечемся. – Если сказать вслух, это станет реальностью. Но меня это не пугает. Только дарит чувство свободы.
– Значит, материально они больше не будут тебя поддерживать…
– Нет, определенно нет, – отвечаю и громко смеюсь. – Но у меня есть план.
Малик с любопытством смотрит на меня.
– В последние дни я много переписывалась с твоей сестрой. Жасмин порекомендовала меня матери своей лучшей подруги. Той, у которой маникюрный салон. Уже на этой неделе я начну работать там на испытательном сроке. Зарплата не то чтобы бомбическая, но это начало.
– Моя сестра – гений, – сияет Малик.
– С Леоном и Арушем я тоже поговорила. Мы договорились, что я перееду в самую маленькую комнату. Аруш был готов поменяться. Так я смогу позволить себе арендную плату. – Вспоминаю таблицы Элайджи. Поначалу быть полностью независимой казалось мне невозможным. Но сейчас
