пройти в душе, прежде чем я смог убедить себя воспользоваться вашим великодушным даром!
Я отдал мистеру Брэнгтону кольцо, подарок моей горячо оплакиваемой матушки, и тем самым в настоящее время удовлетворил притязания мистера Брэнгтона. С помощью денег, которые вы из сострадания дали мне, я надеюсь прожить до тех пор, пока не придет ответ от моего друга, которому я все-таки написал, или пока родственник моей матери не вернется в город.
Говорить, сударыня, о возвращении долга было бы напрасно. Я никогда не смогу это сделать! Услуга, которую вы мне оказали, столь велика, что я не в силах отплатить за нее. Вы вернули меня в чувство, вы научили меня смирять страсти, которые лишили меня разума! Вы показали мне, что, раз я не могу избежать горя, я должен сносить его, как мужчина! Ваше вмешательство в мою судьбу при столь чудесных обстоятельствах оказалось для меня не иначе как величайшим благом! И все же позвольте мне вас заверить, что денежную часть моего долга я верну, как только смогу.
Остаюсь, сударыня, с глубочайшим уважением и сердечной благодарностью ваш покорный и преданный смиренный слуга,
Дж. Макартни
Письмо XXI
Эвелина – в продолжение. Холборн, 1 июля, 5 часов утра
О сэр, что за приключение я должна описать! Всю ночь оно занимало мои мысли, и я так рано встала, чтобы рассказать обо всем вам.
Вчера мы решили провести вечер в садах Мэрибоун[118], где месье Торре[119], известный иностранец, должен был продемонстрировать фейерверки. Компания состояла из мадам Дюваль, всех Брэнгтонов, месье Дюбуа, мистера Смита и мистера Брауна.
Мы были чуть ли не первыми посетителями. Мистер Брэнгтон заявил, что собирается получить все причитающееся за свои деньги, которые вечно тратятся на всякую ерунду в таких глупых и бестолковых местах.
Мы прогуливались группками. Мистер Браун и мисс Полли шли отдельно, мисс Брэнгтон и мистер Смит следовали за ними: последний, казалось, мстил мне за мое поведение на балу, переключив все свое внимание на торжествующую мисс Брэнгтон. Частенько оба, хоть и под разными предлогами, оборачивались, чтобы посмотреть, отметила ли я их хитроумную уловку. Мадам Дюваль шла с месье Дюбуа, а мистер Брэнгтон – сам по себе. Его сын с радостью провел бы весь вечер со мной. Он то и дело повторял:
– Пойдемте же, мисс, повеселимся вместе: вы и я! Глядите, они все нас бросили, так давайте и мы от них уйдем!
Я отказалась и пошла с другой стороны от мадам Дюваль.
Эти сады, как их называют, не пленяют ни великолепием, ни роскошью, и вскоре мы так соскучились и устали, что я обрадовалась, когда нас пригласили к сцене: начиналось выступление. Я с удовольствием прослушала скрипичный концерт мистера Бартелемона[120] – этот музыкант одарен самым утонченным воображением и так хорошо передает глубину и все оттенки чувств!
Когда объявили, что скоро будут фейерверки, мы поспешили занять лучшие места, но вскоре нас окружила толпа, и стало очень тесно. Мистер Смит предложил дамам встать на скамьи: так мы и поступили. Тогда джентльмены нас покинули, чтобы тоже расположиться поудобнее, и пообещали вернуться, когда представление закончится.
Фейерверк был действительно прекрасен и замечательно отобразил историю Орфея и Эвридики[121]. Но в миг, когда роковой взгляд разлучил их навеки, прогремел такой взрыв, раздался такой жуткий шум, что все мы, как по приказу, спешно соскочили со скамей и отбежали в сторону, испугавшись бесчисленных огненных искр, сверкавших в воздухе.
Минуту или две я не знала и не думала о том, куда бежала, но вскоре какой-то незнакомец вывел меня из забытья словами:
– Пойдемте со мной, моя дорогая, я о вас позабочусь.
Я вздрогнула и, к своему ужасу, заметила, что обогнала всех моих спутниц: вокруг не было никого из знакомых! Забыв о своем первоначальном страхе, я кинулась к скамьям, но обнаружила, что там были совершенно чужие люди.
Напрасно я оглядывалась в поисках тех, с кем приехала. Я оказалась среди чужаков, без сопровождения, без компании, без друзей! Я металась в толпе, не зная, куда же свернуть, куда идти. Время от времени со мной заговаривали какие-то наглые и грубые мужчины; мое смятение лишь давало им повод отпускать дерзкие остроты в мой адрес или проявлять фамильярную галантность.
В конце концов какой-то молодой офицер, решительно подойдя ко мне, заявил:
– Милая крошка, я вербую тебя к себе на службу!
Затем он грубо схватил меня за руку. Я закричала от страха. Решительно вырвавшись, я поспешила к двум незнакомым леди[122] и взмолилась:
– Ради всего святого, любезные дамы, защитите меня!
Они рассмеялись, но с готовностью ответили:
– Да, пусть пойдет с нами.
И каждая взяла меня под руку.
Насмешливо и нараспев они поинтересовались, что же так напугало мою светлость? Я искренне рассказала им о произошедшем и попросила их оказать добрую услугу: помочь мне найти моих друзей.
О да, разумеется, пообещали они, пока я с ними, в друзьях у меня не будет недостатка. Я отвечала, что буду крайне благодарна за любую помощь. Но как же я смутилась, дорогой сэр, заметив, что каждое мое слово вызывало взрыв хохота! Однако я не буду останавливаться на беседе, которая вскоре, к невыразимому ужасу, дала мне понять, что я искала защиты от оскорблений у тех, кто сами были готовы оскорбить меня! Вы, мой дорогой сэр, я знаю, поймете и посочувствуете мне: я будто оказалась в кошмаре наяву – я не могу описать его словами!
Сделав это ужасное открытие, я бы немедленно убежала от них, но они крепко держали меня под руки, и это было совершенно невозможно. Я так боялась гнева этих женщин или оскорблений, что не пыталась вырваться.
Они осыпали меня вопросами, сопровождая их громкими восклицаниями: а как меня зовут? А кто я? А откуда я? Мои ответы были крайне путаными, но – святые небеса! – что же я испытала, когда через несколько мгновений заметила приближающегося к нам… лорда Орвилла!
Никогда не забуду то, что почувствовала в тот момент. Если бы ваша Эвелина в самом деле была виновна в том, на что его мог натолкнуть вид моих спутниц, едва ли я страдала бы менее жестоко!
К моей безграничной радости, он прошел мимо, не заметив меня, хотя я и увидела, что его взгляд небрежно скользнул по нам.
Как только он ушел, одна из этих несчастных женщин сказала:
– Так вы знаете этого молодчика?
Не подумав,
