class="p1">Иноуэ вдруг поднялся, выставил вперед руки и отчаянно замотал головой. Он понял, что его ждет, и впервые в жизни решил этому воспротивиться. Игураси заметила, как помрачнело лицо Дзие, уже взявшего в руки тряпицу, чтобы стереть печать.
– Иди ко мне, Иноуэ, – позвал он с непривычной лаской. Но Иноуэ лишь попятился. Тогда Дзие повернулся к Игураси: – Помоги мне. Скажи, чтобы подошел.
– Нет, – прошептала она.
– Игу!
Едва услышав голос Аяшике, Игураси, не успев ни о чем подумать, вскочила на ноги, как послушная собака. Но в голове снова раздалось твердое «Нет» – она больше ему не слуга. Хицу тоже смотрел на Игураси. Его голос раздался в голове: обрывки пылких речей. Игураси, борясь с собой, подошла к Иноуэ:
– Иноуэ, я знаю, что буду просить у Шаэ Рю, когда ты приведешь нас к нему. Я попрошу, чтобы он навсегда освободил тебя от Кикирики и исцелил! Чтобы ты жил как обычный мальчишка! Хорошо?
Мальчик не отрываясь смотрел в глаза Игураси. Понял ли он ее? Игураси долго думала, что попросит у Дракона. Свободу? Но она свободна. Жизнь обычной девушки? Ёкая с два! Разве что стать мастером иредзуми – но этого она добьется и сама. А вот Иноуэ не сможет озвучить свое желание. Вряд ли так у Игураси получится искупить все злодейства в Оцу или смерть Хидэ и Хоки. Но должна же она хоть раз в жизни помочь кому-то?
Иноуэ кивнул и позволил Игураси отвести себя к Дзие.
– Пойдем прогуляемся, – мягко сказал Аяшике, беря ее под локоть.
– Я с вами. – Биру спешно поднялся и показал им ножны с катаной – Вдруг там, ну… ёкаи…
Они отвели Игураси прочь. Когда из лагеря начали доноситься дикие вопли, Аяшике и Биру громко заговорили о чем-то, натужно смеясь. Но Игураси в конце концов уткнулась Аяшике в грудь и разрыдалась. Тот крепко обнял ее, а Биру подошел сзади и зажал ей уши ладонями.
Эта Изнанка и правда отличалась от предыдущей: все здесь дышало угрозой, начиная со зловещих каменных Врат. Путников встретил искореженный лес, затем дорога начала плутать меж скал. Кое-где в камне были выбиты ступеньки, а стены покрывали странные рисунки и знаки, которые Игураси не могла прочитать. Суровые земли открывались взору сверху: продуваемые холодными ветрами холмы, чахлые рощи и тропы, ведущие в никуда. Здесь было пугающе тихо – ни птиц, ни зверей; отзвук каждого шага, вздоха и слова разносился на многие ри.
По лицам спутников Игураси заметила, что не одной ей страшно. Шогу не выпускали из рук оружия. Даже Кикирики притих. Ему обездвижили руки, а ноги связали так, чтобы он мог лишь семенить. Перед Изнанкой Хицу подробно объяснил ёкаю, что сделает с ним, если тот вздумает не повиноваться или предать. Игураси лишь порадовалась, что не слышала тех угроз.
На второй день Шогу снова спустились в лес. Кикирики начал жаловаться на свои детские ноги, и Дзие согласился нести его на плечах, лишь бы тот молчал. Внезапно Дзие остановился.
– Вы слышите? – спросил он. – Там, в тех скалах…
– Что?..
Как бы ни напрягали слух Шогу, никто ничего не слышал. Дзие закрыл глаза, выдохнул – и вдруг пустился стрелой с тропы в чащу. Игураси не раздумывая бросилась за ним. Дзие бежал быстро, и Игураси догнала его, лишь когда он снова замер, прислушиваясь.
– Там. – Он указал пальцем в скалы. Кикирики ерзал на его спине. – Ты видишь?
Игураси увидела.
На вершине скалы, одиноким клыком выраставшей из леса, сжались два мальчика. И едва Игураси задалась вопросом, зачем они залезли так высоко, как увидела еще кое-что. Вокруг мальчишек кружились в воздухе три небольшие тени. На птиц они не были похожи – Игураси, как ни старалась, не могла рассмотреть крыльев. Но ясно было, что создания вот-вот нападут на детей.
– Нукэкуби, – процедил Дзие, и Игураси задохнулась от ужаса.
То были летающие человеческие головы. Из-за туч вышло солнце и осветило страшные лица со следами гниения. Одна из голов, осклабившись, кинулась на мальчика, тот сумел пнуть ее прямо в глаз, и она, визжа, отлетела, но за ней набросилась вторая. «Почему он ничего не делает?» – подумала Игураси: Дзие медлил, поглядывая, не появились ли Шогу. Поняв, что дожидаться его бесполезно, Игураси схватила с земли камень и с первого же броска сбила одну из голов.
Нукэкуби упал рядом с ними, заставив Игураси с визгом отскочить. Приложила она его крепко: голова каталась по земле, но не могла взлететь снова. Пока что…
– Дзие! Чего ты стоишь? – крикнула Игураси. Дзие не спешил обнажать клинок. – Убей его!
– Ты убей, – отозвался Дзие и кинул ей ножны. Игураси растерянно сжала меч в руках. Почему она? Почему он, этот взрослый мужчина, третий по значимости после Хицу и Собы, медлит? Она потянула за рукоять и с изумлением обнаружила, что все это время Дзие носил в ножнах деревяшку.
Две головы продолжали кружиться над мальчишками, но не решались напасть. Игураси снова бросила камень, промазала, но испуганные нукэкуби разлетелись, и вскоре их визги затихли вдали.
Сбитая голова все еще ворочалась и шипела. Между перерубленной шеей с ошметками мяса и землей появился зазор в пару пальцев, но демон был еще слишком слаб, чтобы взмыть в воздух. Дзие, не обращая на нукэкуби внимания, подошел к скале.
– Дзие! – попыталась дозваться Игураси, но тот даже не обернулся. – Да что с тобой не так?!
Она вытащила боккэн из ножен, встала над нукэкуби и, дрожа от отвращения и ужаса, замахнулась. Вдруг рядом раздался свист. Голова замерла: между ее глаз торчала стрела Танэтомо. К Игураси подбежали Шогу.
– Подержи его, – сказал Дзие, распутывая веревки и передавая Кикирики Хицу. А после быстро полез вверх, к детям.
Те оказались изможденными, одетыми в лохмотья. Одного нукэкуби успел укусить за ногу. Дзие спустил мальчишек на спине – вряд ли они были тяжелее Кикирики, хотя выглядели старше, – и сразу принялся исцелять раненого, пока второй жадно пил из тыквы.
– Как вас зовут? Как вы здесь оказались? – спросил Хицу.
– Я Ичиро, а это Дзиро. Много дней назад в нашу деревню кто-то пришел. Сначала думали, что это бандиты, потом оказалось, что укирийцы. Они начали убивать всех и жечь дома. Мы с братом успели бежать…
– Но как вас занесло сюда? – спросил Соба, присаживаясь рядом. – Вы знаете, что это Изнанка?
– Теперь знаем, – ответил Ичиро, бросив взгляд на простреленную голову нукэкуби. – Мы просто шли. Вспомнили, что за грядой должна быть другая деревня, где жила сестра мамы. Но решили, что
