ругается всеми буракадийскими проклятиями, какие только знает.
– О, Хицу – так ты себя называешь? – сказал наконец Цутигумо, и все затихли. – Ты, может, и последний из великого рода, но не такой великий, как думаешь. Тебя я не хочу…
Шогу дружно испустили вздох облегчения.
– Все вы стоите ниже ёкая. Поэтому расплатиться вы должны соразмерно.
Лапа паука вытолкнула вперед Кикирики.
– Нет! Он не ёкай, он мальчик! – завопила Игураси.
– Она права, Цутигумо, это не ёкай! – вскричал Дзие.
– Он нам нужен, – Хицу изо всех сил старался говорить спокойно, но голос сильно дрожал. – Он наш проводник по Изнанке, а мы пойдем через еще одну…
– «Нужен». Ты такой же, как твой дед. Разве тебе было дело до мальчика все эти годы? Он для тебя – просто печать!
Мерзкий рот озвучил то, о чем Игураси думала уже давно. Никто до нее не пытался обращаться с Иноуэ как с человеком. Никто не надеялся, что когда-нибудь они найдут способ извлечь ёкая и исцелить мальчика. Никто не пожалел Иноуэ, когда тот упирался из последних сил перед входом в Изнанку.
– Печати я вам дам, – рассеянно ответил паук. Он вертел оцепеневшего Кикирики перед лицом, рассматривая его, как безделушку. – Пройдете с ними в любую Изнанку.
– Нет! – закричали Игураси и Дзие. Цутигумо поморщился от рези в ушах и вдруг сжал Кикирики так сильно, что тот взвизгнул.
– Молчите, недоумки! Этот мальчик давно мертв – с тех пор как его сделали одержимым! Какой ты, к ёкаю, целитель, простых вещей не знаешь…
– Это человеческое дитя! – не выдержал Хицу. – Мы знаем, что он…
– А я знаю все про тебя, Х-х-хицу, вижу то, что ты прячешь и чего не замечают другие… Понимаешь, о чем я? Понимаешь…
– Достань из него ёкая, а Иноуэ оставь нам! – не сдавался Дзие.
– Он умрет мгновенно. А для Кикирики у меня нет свободного тела…
– Тогда заберите мое! – взвыл Танэтомо.
– АР-Р-РГ-Г-ГХ-Х-Х!!!
Путы сжали Игураси и рывком подняли – Цутигумо потерял терпение. Он швырнул мальчика-демона слугам-головам и заметался, как обезумевший. Иногда он набрасывался на пленников, будто собираясь оторвать им головы, но останавливался в последний миг.
– Ты выродок, помет Райко! – шипел он с невыразимой злобой. – Мало тебе моей милости? Я пощадил тебя! Я собирался дать тебе печать! А ты торгуешься со мной… Нет, ты хуже торгаша – но зовешь себя самураем!
– Извлеки Кикирики из Иноуэ!
– Это невозможно, тупица! Души в мальчишке не больше, чем в нукэкуби!
– Мы не отдадим Иноуэ.
– Тогда я сожру вас всех. Прямо сейчас.
Цутигумо оказался перед Игураси. Синие глаза с красными белками, каждый размером с ее голову, уставились на нее, а из пасти пахнуло таким смрадом, что Игураси громко рыгнула, едва сдерживая рвоту.
– Начну с нее.
Значит, будет так. Игураси не увидит перед смертью ни Хицу, ни Аяшике, ни дурака Биру… Эти трое срывали глотки, но она не могла разобрать, что они кричат: хлюпанье пасти и цоканье внутренних челюстей паука оказались громче. Четвертая жизнь бабочки окончится. Сперва, наверное, придет ужасная боль, когда разойдутся позвонки и голова отделится от тела, – но недолгая.
Хорошо хоть, что есть перерождение после ада, а не как в Буракади-О. Если ад, в котором Игураси ответит за свои злодеяния, не сведет ее с ума, ей дадут новое воплощение, простое и хорошее. Может быть, она станет бабочкой, а ее дед, переродившийся в мальчика, будет ловить ее руками, смеяться, не понимая, отчего так счастлив…
– Будь по-твоему!
Смрад немного ослаб, и Игураси открыла глаза. Цутигумо закрыл пасть и смотрел на Хицу, говорящего страшные слова:
– Ты прав. Слишком долго мы его терзали.
Рот, который мгновение назад собирался поглотить Игураси, расплылся в улыбке. То, что происходило дальше, Игураси наблюдала словно из чьего-то чужого тела. Расплелась паутина, возвращая Шогу на землю. Цутигумо отполз. Дзие бросился к Хицу, что-то кричал ему, упал на колени в мольбе, но Хицу был непреклонен. Соба шептал мантру в сложенные ладони, Танэтомо с трясущимися губами смотрел на Иноуэ, Фоэ с искренним облегчением стряхивал остатки паутины. Но никто не спорил.
А сам Иноуэ стоял рядом с пауком. Да, Иноуэ: облик ёкая сошел с него, лишь пальцы по-прежнему оканчивались когтями. Но в его взгляде не было осуждения. Игураси бросилась к нему, схватила его крошечные ручки и завыла:
– Я не отдам тебя! Я обещала, обещала тебе! Пусть убьет меня… что угодно! Мы придем к Дракону и…
– Все хорошо, – вдруг ответил Иноуэ, и даже Дзие замолк, впервые услышав голос мальчика. Тот улыбался – не блаженной улыбкой умалишенного, а осмысленно, словно смог наконец повзрослеть. Иноуэ сжал ее руки в ответ: – Мне пора идти.
– Нет, нет, нет!
Она почувствовала, как ее оттягивают от него, и забилась в руках Биру и Аяшике. Иноуэ продолжал улыбаться, и Игураси поняла: он осознает, что происходит. И он рад этому.
Шогу собрались на тропе. Аяшике и Биру поддерживали Игураси, Соба крепко держал Дзие, но никто больше не говорил и старался не смотреть на Иноуэ. Хицу встал перед пауком. «Твой меч снова при тебе! Сделай это!» – молила Игураси. Точно, вот почему он согласился! Хицу просто выиграл время! Сейчас Танэтомо натянет лук, Соба схватит нагинату, высокие Биру и Аяшике смогут достать до голов и перебьют их, а потом изрубят паука на мелкие кусочки, как вареную рыбу!..
Но Хицу лишь протянул руку и сказал:
– Печать.
Цутигумо промычал что-то, и одна из голов приблизилась. Под ней появилось тело, сотканное из паучьих нитей. При жизни этот нукэкуби был состоятельным человеком: тонкие руки вряд ли держали что-то тяжелее кисти. То, с какой легкостью нукэкуби приняли человеческий облик, вызвало странную тревогу, но объяснить ее Игураси пока не могла. Изящные руки мертвеца положили в ладонь Хицу маленький свиток. Другая голова, похожая на женскую, подлетела к Игураси, тоже обзавелась призрачным телом и протянула деревянную коробочку. В ней оказались два жирных бруска туши, красный и черный, тушечница и множество длинных тонких игл… Игураси никогда не держала в руках такого роскошного набора для иредзуми. Цутигумо надулся от гордости:
– Все гадал, что делать с этими иглами. Держи, мальчишка-девчонка, за сострадание.
Неужели паук думает, что она продаст Иноуэ за какие-то иглы? Коробочка едва не полетела ёкаю в лицо, но Аяшике успел выхватить ее из рук Игураси и рассыпался в благодарностях, сетуя на глупость своей слуги.
Окруженный демонами Иноуэ все еще улыбался, ловя ее взгляд…
– Постойте! Забыл! – вскрикнул вдруг Цутигумо, и одна из голов нукэкуби подлетела к Дзие.
Шогу
