но опрокинуть хотя бы один из фотов у них так и не получилось. Чтобы потопить выстроенный далеко на севере ладный корабль нужно было что-то посерьезнее.
Довольно фыркнув Инглейв утер мокрое лицо. Стоя на носу фота, мужчина пристально вглядывался на юг, то и дело бросая внимательные взгляды на запад – не мелькнет ли какая опасность со стороны океана? Но пока все было спокойно. Затянувшие небо тяжелые тучи, качка и поднявшийся ветер, с косым дождем, не в счет. Инг был готов хоть весь путь не видеть солнца, жрать сырую, затхлую солонину и кутаться во влажное, соленое одеяло по ночам, лишь бы путь прошел спокойно. Северянин не считал это трусостью. Не желать битвы и бежать от нее – разные вещи. Он очень хотел ее избежать, но если вдруг бездна изрыгнет им на встречу одно из своих страшных детищ… Очень скоро один из противников пойдет ко дну и даже если флоту будет суждено погибнуть, тварь умоется кровью, а павшие воины будут колоть и резать врага своими клинками прямо у того в брюхе.
Отпустив носовую фигуру, Инг в развалку побрел в сторону кормы. Волны, перехлестывая через борта, бессильно разбивались о воина, который во время ходьбы даже не пытался хвататься за плечи гребцов. Тем и так было несладко – ветер и волны били в «правую щеку» корабля, словно норовя направить его к скалистому берегу.
На корме отдыхали не занятые греблей воины. Скоро и им придется поработать – грести было решено по сменам, тем более что количество людей на кораблях это позволяло. Но пока скинувшие кольчуги воины дремали на тюках и мешках с припасами, играли в кости или просто тихо болтали о чем-то. Разгулявшаяся стихия была для всех привычным делом.
Инг уселся на облюбованное еще в начале пути местечко – почти на самой корме, на небольшом возвышении рядом с рулевым. Отсюда было хорошо видно весь корабль и море прямо по курсу. Иногда Инглейв и сам брался за тяжелую, гладкую рукоять руля, желая почувствовать тугую мощь стихии под своими руками. То как море сопротивляется, пытается вырваться, боднуть тебя по ребрам рукоятью руля, но в какой-то момент сдается и покоряется, а грозный фот грациозно поворачивает, следуя твоему усилию… ради этого стоило покидать берег, заходя на борт крохотной по меркам океана деревянной скорлупки.
Придавшись мечтаниям Инглейв не заметил, как к нему подошел один из его бойцов. Бьерн – долговязый, немного худощавый детина, был умелым копейщиком, хоть и не сильно выделялся из общего числа воинов. Виной тому было слишком острое зрение парня, как бы это не звучало. Бьерн не слишком хорошо видел то, что происходит у него под носом. Зато все, что твориться на горизонте воин различал отменно. Потому Инг и держал его поближе к себе, взяв на свой фот.
— Что-то увидел, парень? — Инг отвлекся от размышлений, когда Бьерн упал на соседний тюк.
Копейщик лишь задумчиво пожал плечами.
— Не жмись! Если видел что, то выкладывай!
— Да как сказать, — замялся Бьерн. — Мне все кажется, что впереди по курсу что-то мелькает.
— Что мелькает? — насторожился Инглейв.
— Сложно сказать. На юго-западе иногда будто парус виднеется. Но это глупо! Чем западнее, тем больше глубина и тем опаснее становится. Да и кто может идти по океану впереди нас?
— Вроде бы никто, но… — протянул Инг, задумчиво поглаживая бороду. — Вот что, парень, ты об этом пока не распространяйся. Может тебе со страху привиделось что.
— Да я!.. — вспыхнул Бьерн, но глава его строго прервал.
— Не спорь! В океане полно всякого странного случается. Может и страх какой привидеться. Так что пока не болтай почем зря, но за горизонтом смотри внимательно. Если снова «парус» увидишь – зови меня, но аккуратно. Без паники.
Бьерн коротко кивнул, уняв эмоции, и поднявшись побрел обратно в сторону мачты. Наблюдая за впередсмотрящим Инглейв тяжело вздохнул. Если Бьерну не привиделось, то похоже все мольбы главы пошли прахом. Одинокий парус в стороне от берега – звучит мало обнадеживающе.
Сказ двадцать седьмой
За почти полтора года, с тех пор когда Крина была здесь в последний раз, деревушка немного изменилась. Остановив лошадей на склоне пологого холма, по которому бежал тракт, девушки разглядывали поселение.
— В прошлый раз мы с той стороны вроде пришли, — ни к кому конкретно не обращаясь бросила Крина, кивнув в сторону деревенского сада.
— Какой-то он не ухоженный, — задумчиво заметила Бэг.
Она была права. В этом году крестьянам, судя по всему, было не до ухода за яблонями – тропки к саду были почти нехожеными, а многие деревья раскинули кроны так широко, что их ветви пригибались к земле или цеплялись за соседей. Ближе к осени, когда они начнут плодоносить, много яблонь и груш окажется поломано.
Но заросший сад был не единственным отличием от Крининых воспоминаний. Пара домов на окраине деревни, выглядели заброшенными. На другом конце поселения вместо одной из изб было лишь пепелище. Самодельный палисад был протянут между некоторыми домами, охватывая деревню неровным, местами разорванным кругом. Невысокие валы с жердяными заборами по гребню, высокие плетени, и просто утыканные кольями и рогатками пространства – видно было, что крестьяне в спешке пытались окружить родные дома хоть какой-то защитой.
Поля с запада почти все были вытоптаны, а на востоке, за прудом и речкой, распахали почти весь склон пологого холма. Там же паслось стадо и виднелась какая-то хлипкая башенка, для наблюдения за окрестностями.
— Поехали потихоньку, — вздохнула Крина и кивнула на столпившихся внизу вооруженных людей. — Нас уже заметили, не будем пугать деревенских.
Ополченцы, если их можно было так назвать, собрались у перегородившей тракт стены поверх вала. Дорогу перекрыли деревянной рогаткой, что щерилась на путников своими кольями. Но в случае необходимости ее всегда можно было оттащить в сторону и пропустить груженую телегу.
— Стойте! Назовитесь или проваливайте! Попробуете приблизится и мы вас стрелами нашпигуем! — рявкнул кто-то из-за стены, стоило девушкам оказаться саженях в тридцати от ворот.
— При желании я могла бы всю их стеночку сжечь одной статуэткой, — себе под нос заметила рыжая.
— Крина! — укоризненно бросила Бэг, косо поглядев на подругу.
— Я же не собираюсь этого делать, — вздохнула та и повысив голос ответила. — Мы Охотницы, пропустите нас к старосте!
— Откуда нам
