милостию Божиею, но все может быть разрушено гневом Божиим. Дабы заслужить благоволение Божие и сохранить землю, необходимо блюстительство правды. Ярослав Мудрый говорит своим сыновьям, что если они будут соблюдать его заветы, то Бог будет в них и покорит им их врагов; если же они будут жить «ненавидно» и «в роспьрях», то погибнут сами и погубят землю отцов и дедов своих, добытую ими великим ратным трудом. По поводу преступлений Святополка Окаянного в летописях мы читаем рассуждение на тему о том, что если земля управится перед Богом, то получает князя праведного, любящего суд и правду; если же она согрешит перед Богом, то получит князя злого и лукавого, любящего вино пить с гуслями и молодыми советниками[84]. Сюда же относится приведенное выше суждение, что согрешившую землю Бог казнит напастями различными, огнем и водою и ратью и иными различными казнями.
В летописях земского периода (XI–XII вв.) наряду с проповедью правды в политических отношениях мы видим неустанное стремление сочетать идеал правды с существовавшим тогда государственным строем, водворить правду на земле, по возможности не ломая существовавших тогда государственно-юридических рамок. В этом смысле можно понимать отмеченный в исследованиях М. Д. Приселкова проект устроения междукняжеских отношений, вышедший из стен Киево-Печерского монастыря[85], а также стремление преп. Феодосия, Великого Никона, Нестора и других внушить князьям необходимость его исполнения. Многое, писанное в русских летописях, пишется «на показание русским князем», чтобы внушить им необходимость не садиться на столе, преступая заповедь отьню, не изгонять братьев, желая большей власти, не преступать предела чужого, не преступать «заповедь отьню паче же Божию», вообще соблюдать «правду», приимать власть стола княжеского, «по братьи своей, с правдою, а не с насильем». Не менее интересны и опыты сочетания с идеалами правды и вечевого народовластия. Новгородцы и псковичи, в лице своих летописцев, полагали, что властью они обладают на основании правды и даже Божественного поручения, а внутреннего благополучия могут достигнуть верностью правде и крестному целованию, братолюбием и покорением друг другу.
Несмотря на некоторые, сравнительно краткие эпохи княжений Владимира Св., Ярослава Мудрого, Владимира Мономаха и др., когда летописцам начинало казаться, что Русская земля приближалась к осуществлению политического идеала, суровая жизнь чаще неумолимо разрушала мечты наших древних книжников о сочетании существовавшего тогда государственного строя с идеалами «правды». Высокие примеры князей-правдолюбцев, князей – исповедников христианства не только по форме, но и на деле не убеждали большинства русских князей. Кровавые дела Ярополка Святославича и Святополка Окаянного тяготели неустанно над русскою землею, и никогда не замолкала черная угроза их повторения. Напрасно Ярослав Мудрый завещал своим сыновьям взаимную любовь, и его наставления вновь повторяли своим детям некоторые из его потомков; напрасно на Любечском съезде говорили князья: «почто губим Русьскую землю, сами на ся котору деюще? А половцы землю нашю несуть розно, и ради суть, оже межю нами рати; да ноне отселе имемся в едино сердце и блюдем Рускые земли, каждо да держить отчину свою»; напрасно они целовали друг другу крест в том, что если князь встанет на князя, то на него будут «вси и крест честный и вся земля Русьская», напрасно виделось современникам, как крест сияет на небе над правым в крестном целовании князем Васильком и освобождает из «поруба» князя Всеслава. Княжеские которы, усобицы и прочие злые деяния продолжаются. Вскоре после смерти Ярослава его сыновья, Святослав и Всеволод, изгоняют из Киева старшего брата своего Изяслава, и тем, по выражению летописи, полагают начало «выгнанию братню». Вскоре после Любечского съезда, Киевский князь Святополк допускает ослепление невинного князя Василька. Трудно и бесполезно перечислять все усобицы, раздиравшие затем землю Русскую в течение десятилетий и даже веков, когда «брат вставал на брата, дети на отца, раб на господина», когда спорили за власть и преобладание русские князья и русские земли. Лишь наиболее знаменитыми из них были усобицы, вызванные поведением Олега Гориславича, спор за Киев Изяслава Мстиславича с Юрием Долгоруким, его младших детей Михалки и Всеволода с Мстиславом и Ярополком Ростиславичами, Ростова и Суздаля с городом Владимиром, земли Новгородской с землею Ростовско-Суздальской и с Псковом, несогласия князей в битве при Калке, пред лицом грозного врага, обращение князей к помощи Половцев и Татар для разрешения своих взаимных споров.
Не менее неудачны были опыты сочетания начал правды с вечевым народовластием. Они разбивались о непрекращающееся соперничество городов между собою, указанное выше. Но и внутри городов не было мира и правды: люди меньшие «мезиньнии» вставали на вящих, старейших и вызывали неустанную классовую борьбу. Стороны выходили друг против друга с оружием и в латах «аки на рать», «творя утеху бесом», по выражению летописей. Отголоски этой борьбы слышатся, например, в Киеве при вокняжении Владимира Мономаха, в Ростовско-Суздальской земле при вокняжении Михалки и Всеволода Юрьевичей. Но особенно ярко выразилась эта борьба в классических местах вечевого строя, в Новгороде и Пскове. Более поздние летописи именуют жителей их: «Вечницы, крамольници, суров человеци, сверепии людие». «Таков бо есть обычай Новгородцев: часто праваю ко князю к Великому… и не чудися тому; беши бо человеци сурови непокориви, упрямчиви, непоставни… Кого от князь не прогневаша? или кто от князь угоди им, аще и Великий Александр Ярославич не уноровил им?» Даже свободолюбивый автор сказания о Псковском взятии весьма нелестно отзывается о поведении псковичей: Бог «еще ждет нашего покаяния и обращения, а мы не покаяхомся, но на больший грех превратихомся, на злыя поклепы и лихия дела и вечьи кричанье, а не ведуще глава, что язык глаголет, не умеюще своего дому строити а градом содержати хощем. Сего ради самоволия и непокорения друг друг бысть сия вся злая на ны».
Нежелание князей и общества сочетать начала правды с существовавшим тогда княжеским владением и вечевым строем и повело за собою, по мнению летописей, сначала сравнительно меньшие казни Божия, а затем и тягчайшую из них – нашествие татар и татарское иго. И неустранимо, в этом круге мышления, национальные испытания, которыми обозначились в судьбе русского народа XIII и XIV века (литовские успехи, появление на северо-западе ливонских рыцарей и шведов, татарское разорение), встали в сознании русских книжников как знак существенной невозможности и неудачи сопречь Правду Божию с формами государственного строя земского периода в обоих основных его поворотах, невозможности и неудачи сопречь «Ее» и с княжеским многодержавием, и с вечевым порядком…
4
Осуществленный идеал
Совершенно противоположную точку зрения в отношении к князю, сравнительно с точкой зрения более древних летописей, развивают летописи московские и иные московские произведения
