Дайлин с интересом последовала за ним, наблюдая за его нехитрыми манипуляциями.
— Что ты делаешь?
— Ты ведь слышала о том, что у каждого человека есть отпечатки пальцев, которые принадлежат только ему? — спросил он не оборачиваясь.
— Да это новость уже облетела всю специальную службу, — кивнула она.
— Самая большая проблема — это снять эти самые отпечатки пальцев. И самый простой и надёжный способ, который у нас пока имеется — это сажа.
— Почему сажа?
— Человек потеет, но думаю, что тебе и так это известно. Так вот, пальцы тоже выделяют пот. Ты могла заметить это, когда пожимала кому-то руку, а ладонь была влажной.
Дайлин с лёгким омерзением кивнула, явно вспомнив один из таких случаев.
— Вот именно эти отпечатки пота и остаются на предметах, как такой лёгкий едва заметный жирный след. А сажа в свою очередь легко к нему прилипает. Поэтому достаточно просто нанести её на поверхность, разглядеть рисунки пальцев, а после сравнить с отпечатками человека, которого мы подозреваем.
— А отпечатки мы снимем с того ключа, которую ты взял с собой, — догадалась Дайлин.
— Именно.
Кондрат наглядно продемонстрировал ей метод дактилоскопии.
Набрав сажи и позаимствовав у неё кисточку для пудры, он начал осторожно наносить получившийся порошок на часы. Он покрыл ими практически всю поверхность, после чего попросил у Дайлин как можно больше осколков стекла.
Дальше всё было делом техники. Кондрат осторожно переносил отпечатки на кусочки стёкол и откладывал их в сторону, не забыл взять отпечатки пальцев себя и своей напарницы, чтобы знать какие отпечатки кому принадлежат.
Наверное, самым сложным здесь было сверять отпечатки пальцев. Их было много, они были разными, некоторые были частично стёртые или смазанные и принадлежали разным людям. Вооружившись лупами, вдвоём они сидели за своими словами и кропотливо разглядывали то, что получилось. Кондрат между делом объяснил, где надо искать совпадения, и дело пошло в гору.
— Как же я сочувствую тем, кто этим будет заниматься, — пробормотала Дайлин, разглядывая очередной отпечаток. — Только представь, сколько преступлений будет и в каждом надо будет снимать отпечатки и проверять их вот так. Можно будет сойти с ума.
— Думаю, это как-нибудь систематизируют потом, чтобы облегчить работу.
— Скоро, когда этот метод войдёт в основы, им будут заниматься люди из криминалистического отдела. А пока…
А пока им предстояло самим сравнивать отпечатки пальцев, разглядывая рисунки подушечек через лупу и ища сходства, пока наконец результат не дал о себе знать.
— Она брала его в руки, — наконец вынес вердикт Кондрат. — Энибель Ройз держала в руках часы, которыми убили мистера Иглесиаса. И ни единого отпечатка его сына.
— Похоже на то… — кивнула Дайлин.
— Что дальше? Надо сообщить мистеру Урдену?
— Нет, главе отдела стражей правопорядка. Можно сказать, что на этом наше дело закончено, — встала она из-за стола. — Думаю, завтра уже будут известны результаты. А мы быстро управились.
— Да, отпечатки упрощают дело, — согласился Кондрат. — Но это лишь до поры, до времени, пока люди не прознают б этом и не начнут надевать перчатки. А там, будь уверена, всё значительно усложнится.
— Будут подделывать?
— Нет, подделывать не будут. Но будут ситуации, когда по отпечаткам пальцев будут выходить на невиновных. А учитывая усиленные допросы, то ошибок будет не избежать, — ответил он. — Мне с тобой сходить?
— Что? Не, я никуда идти не собираюсь, время уже под вечер, и я домой. Отправлю заявление посыльным, пусть сами придут и заберут улики.
— Хорошо, — кивнул Кондрат.
Был ли он уверен, что это именно Энибель Ройз убила своего нанимателя и любовника? Тут зависел от того, что именно спрашивать. Его личное мнение — да, это была она. Состоя в близких отношениях с обладателем денег подобные «чёрные вдовы» потом избавлялись от него, чтобы получить наследство в свои руки. Такие случаи были не редкостью даже в его мире, когда те же жёны, боясь, что муж их бросит и оставит без гроша, избавлялись от него.
Но если спрашивать его экспертного мнения, то была лишь высокая вероятность. Да, отпечатки на часах принадлежали Энибель Ройз, а отпечатков сына, второго подозреваемого, они не нашли, однако нельзя было исключать фактор случайности. Что, например, она когда-то та там потрогала их, а убийцы ударили похожим предметом. Ошибка всегда имела быть, и только признание или очевидец на девяносто пять процентов установить виновника.
Опять же, только на девяносто пять, так как для ста процентов нужны были улики просто неопровержимые, и не одни. Но его дело было выполнено, они сделали всё, что могли, и дело оставалось за стражами правопорядка, в чей профессионализм в последнее время Кондрат мало верил.
* * *
На следующий день здание специальной службы расследования буквально ожило. Уже на входе Кондрат заметил, что людей, входящих в здание, заметно увеличилось. Теперь по коридорам гулял негромкий гул голосов, да и на пропускном пункте столпилась небольшая очередь. Люди, одетые по большей части однотипно во всё тёмное, казалось, не обращали ни на кого внимания.
На этот раз Кондрата не обыскивали. Одного пропуска оказалось достаточно, чтобы его просто пропустили внутрь, даже не удостоверившись, что это действительно его документ. Да даже попросить паспорт, хотя он тоже не был доказательством без элементарной фотографии.
В коридорах люди ходили туда-сюда, заходили в кабинеты, выходили, из дверей доносились голоса, иногда злые, кто-то даже кричал. На втором этаже было не тише, однако в зале, где располагались сыщики, царила тишина, нарушаемая лишь тихи переговорами людей.
Когда Кондрат вошёл, все присутствующие обратили свои взоры на него. Никто не встал со своего места, однако тем не менее они обменялись кивками в знак приветствия. Стол Дайлин пустовал. Видимо, ещё не пришла.
Кондрат занял своё место и окинул взглядом столешницу. Пустовато. Не хватало обжитости. У остальных были органайзеры, листы, книжки и даже домашние растения, придавая месту какой-то уют. Немного подумав, Кондрат достал из стола стопку чистых листов. Что были дефицитом в этом мире, чернильницу с пером и поставил на стол. Ну… так немного лучше, хотя всё равно пустовато, конечно…
Дайлин прибежала минут через двадцать. Именно что прибежала, слегка запыхавшаяся, растрёпанная с сумочкой под мышкой, на ходу поправляя ободок для волос. И на что обратил внимание Кондрат сразу, её встретили присутствующие молчанием и какими-то снисходительными улыбками. Кондрат перевёл их реакцию, как лёгкое
