Читаем без скачивания Коварный брамин из Ассама. Гибель империи. Реванш Янеса - Эмилио Сальгари

милую душу. Делать нечего. Зато как следует зальем его пивом, уж этого у нас в достатке.

– Зря ты позволил подданным увести с собой зебу и прочий скот.

– Они должны были спасти свое имущество, иначе все досталось бы бандитам Синдхии. Нет, хорошо, что город опустел. Если бы тут толпились люди, нам было бы сложнее и защищаться, и прокормить столько ртов. Не говоря уже о том, чтобы сжечь город.

– У меня все равно на сердце неспокойно.

– Догадываюсь почему. Ведь ты даже не попробовал жаркое из зебу, которое сварганили для нас раджпут с крысоловом.

– Вот сейчас и попробую.

К ним подошел сын Кампура в сопровождении нескольких воинов.

– Оборона везде цела? – спросил его Янес.

– Да, сахиб, но врагов много, а мой отец запаздывает.

– Может быть, остальные горцы все же опасаются Синдхию?

– Ну что ты, сахиб! Просто в наших горах нелегко собрать воинов. Посланцам приходится преодолевать глубокие ущелья и скалистые перевалы. Собирать армию долго. Но не бойся, горцы Садии умрут за свою рани, лишь бы сохранить ей корону Ассама, тем более что она ее носит по праву.

– Итак, ты не сомневаешься, что твой отец придет?

– Ни капли. Он всегда держит слово. И все же мне тревожно.

– Отчего?

– Он может опоздать.

– Карамба! Сандокан опаздывает, твой отец тоже… Ладно, идемте завтракать, раз уж Синдхия подарил нам передышку.

– Один вопрос, сахиб.

– Спрашивай.

– Что будет, если город падет?

– Ты со своими воинами прорвешься сквозь ряды нападающих навстречу отцу.

– А вы?

– О нас не беспокойся. В Гувахати отличные подземелья. Там я дождусь своего названого брата.

– Я бы предпочел остаться с тобой.

– В клоаках всем не хватит места, не говоря уже о еде. Дюжины твоих горцев мне будет достаточно.

– Но мой отец велел мне ни при каких обстоятельствах не оставлять махараджу.

– А сам махараджа велит тебе вернуться в горы, если дело обернется худо.

– Я подчинюсь с тяжелым сердцем.

– Значит, договорились? Когда я прикажу, ты пойдешь на прорыв и спасешь своих людей?

– Да.

– Тогда пойдем перекусим. Жаркое заждалось.

Они вернулись в каземат, где оставались крысолов с раджпутом, сделавшиеся в одночасье камердинерами и поварами. Все с аппетитом набросились на еду, обильно орошая горло пивом из богатых подвалов бунгало.

Враги по-прежнему сидели в своем лагере. Лишь время от времени их криворукие артиллеристы выпускали снаряд-другой, нанося ущерб разве что крышам домов. Наступил вечер, а штурм так и не начался. Ночь была непроглядно темна, небо заволокло тучами: это сгустилась скопившаяся за жаркий день влага, что надеялась под утро пролиться дождем.

– Надо быть начеку, – говорил Янес Тремаль-Наику, расхаживая вдоль двух десятков пушек, выстроившихся в ряд на бастионе. – Чего доброго, враг попытается под покровом ненастной ночи опять попробовать взять город.

– Ров глубок и широк, мосты разрушены.

– Вокруг полно бамбука, соорудить из него крепкие лестницы – плевое дело.

– На бастионы по лестницам не заберешься.

– Знаю. Но нас слишком мало, чтобы защитить весь периметр.

– Ты, приятель, никак пал духом?

– Ничего подобного. Я уже приказал горцам в случае прорыва обороны поджигать город и уходить. Нам же ничего не угрожает.

– А вдруг Синдхии известно о клоаках?

– Кому? Этому пропойце? Его интересовали только джин, бренди и виски, а не какие-то там клоаки. Даже я не подозревал о подземном городе. Главное, сохранить за собой проход к старой мечети. Впрочем, с такой артиллерией мы сумеем расчистить себе путь.

И тут на одном из северных бастионов грохнула пушка.

– Плохой знак, – покачал головой португалец. – Синдхия все-таки пошел на приступ. Давай-ка смотреть в оба, дружище.

– Куда смотреть-то? Темнотища хоть глаз выколи, – проворчал Тремаль-Наик. – Из туч будто вот-вот польется смола.

– И все же присмотрись. Вон там, видишь?

Внезапно вверх взметнулись языки пламени. Стало светло, как днем. По пригороду словно заметались огненные змеи, разбрасывая во все стороны мириады искр. К счастью, погода стояла безветренная, и пожар не перекинулся на джунгли. Это Синдхия велел запалить окрестные деревушки. Соломенные хижины и сараи вспыхивали, точно свечки.

Враги начали штурм, надеясь взять Гувахати с той же легкостью, с какой взяли Гоалпару. Не тут-то было. Горцы нимало не устрашились превосходящих сил противника и открыли ураганный огонь из пушек и карабинов. Даже древняя могольская кулеврина пошла в ход и держалась наравне с более новыми орудиями.

Вблизи бастиона у древней мечети, который защищал Янес, не было строений, которые можно поджечь, и там по-прежнему царила тьма. Свет пожарищ не освещал эту часть города.

– Глядим в оба, глядим в оба, – непрерывно бубнил Янес, всегда нутром чуявший опасность.

Горцы на других бастионах отчаянно сражались, достойно давая отпор предателям-раджпутам. Последние, по сути, и стали ударной силой штурма. У древней мечети пока было тихо. Но только португалец уверился, что эту часть города атаковать не собираются, и уселся на коня, чтобы отправиться на подмогу горцам, прогремел выстрел, за которым последовали жуткие завывания.

– А вот и горластые попугаи пожаловали, – флегматично заметил он. – Пора и нашим пушкам заговорить. Горцы, к орудиям!

Канониры бросились к пушкам и принялись палить по темному потоку, надвигавшемуся на бастион. Шрапнель, сделанная на малайский манер из крупных гвоздей, заставляла нападавших истошно вопить.

Янес стрелял попеременно из двух пушек, ему помогали несколько горцев и Тремаль-Наик. Он успел сделать около двадцати выстрелов, когда с неба на бастион посыпались странные метеоры, оставлявшие за собой огненные дорожки.

– Ракеты? – удивился португалец.

– Да нет, – ответил Тремаль-Наик. – Это что-то вроде хлопковых пыжей[58], которыми стреляют из ружей. Синдхия решил нас зажарить, дружище Янес.

– А на бастионе даже навеса нет!

– Оно и к лучшему. Камень, по крайней мере, не горит.

– И домов поблизости тоже нет. Итак, господа мятежники, боюсь, этой ночью взять город вам не светит. Синдхии придется утешаться бутылкой джина.

И он вернулся к пушкам. Хлопья горящей ваты продолжали сыпаться с неба. Банды Синдхии, возглавляемые раджпутами, упрямо напирали, невзирая на шрапнель. Дико визжа, словно подбадривая себя этим, осаждавшие добрались наконец до рва и быстро перебросили через него бамбуковые лестницы. Однако тут взорвалась одна из мин, предусмотрительно заложенных Янесом.

Несколько бандитов взлетели вверх тормашками. Бастион содрогнулся. На миг его защитникам показалось даже, что он не выдержит, но древняя кладка устояла. Чего нельзя сказать о нападавших. Объятые смертельным ужасом, те бросились наутек, не слушая приказов.

– Карамба! – воскликнул Янес, стреляя им вдогонку. – И где же Синдхия откопал таких отменных бегунов? Бегут только пятки сверкают!

Снизу, из темноты, доносились жалобные стоны. Наверное, осколки мины ранили немало людей, но спускаться и проверять