пейзажи. Они боялись, и Диану этот страх не обошел стороной.
Но против воли она думала не о войне. Она все еще помнила запах тела своего мужа, повсюду было его тепло, и казалось, что воздух пропитан той нежностью, с которой они провели эту ночь. На ее теле остался его запах, который хотелось сберечь.
Расстояние до развилки оказалось недолгим, она услышала, как затормозили коней, и кареты встали. Тут же дверь открылась, и герцог заглянул внутрь, Диана вновь увидела знакомый синий взгляд.
– Здесь я вас оставлю.
Она молча толкнула дверь и вышла на улицу, оказываясь рядом с ним. Молча. Говорить ничего не хотелось, но хотелось насмотреться вдоволь, чтобы сохранить в памяти взгляд синих глаз. Диана коснулась его щеки и тут же ощутила тепло его губ на своих губах. Было больно, и поцелуй оказался печальным, но в то же время он стал самым горячим, согревая обоих прохладным утром в холодном лесу. Руки герцога коснулись волос Дианы, и он прервал поцелуй:
– Береги себя.
– Храни тебя Бог. – Она перекрестила его и коснулась губами его руки, которую не хотелось отпускать.
Но это пришлось сделать. А потом стоять и наблюдать, как он отходит от нее, как запрыгивает на коня и оборачивается, прощаясь взглядом. А потом скачет в глубь леса, оставляя после себя облако пыли.
Резко стало одиноко и страшно. Даже на улице потемнело и похолодало. Или Диана только сейчас ощутила эту прохладу и темноту, а так было изначально.
– Ваша Светлость! – К ней подошел Томмасо и открыл дверь в карету. – Прошу вас, садитесь.
Герцогиня перевела на него взгляд и кивнула – он прав, нет смысла стоять здесь, посередине леса, и смотреть на дорогу, по которой лошадь герцога унеслась вдаль вместе со всадником.
– Не стоит переживать, с ним опытный кондотьер. К тому же там целая армия рыцарей. Все будет хорошо, и враг будет подавлен.
Она в это тоже верила. Или пыталась заставить себя верить.
Диана залезла в карету, дверь за ней захлопнулась, и процессия снова тронулась. Она смотрела в окно, ощущая, как Реджина взяла в свои руки ее ладонь для поддержки, но видела лишь деревья, поля и озера. Обычная природа, которая вдруг резко показалась ей безликой. Она смотрела в ту сторону, на восток, куда поскакал Стефано Висконти, и думала о нем, о людях, которые живут в тех краях. Что их всех ожидает? Кровавый бой и много смертей? А как же женщины и дети? Ведь в Форли тоже живут люди, которые на себе ощутят весь ад войны.
В окне мелькали деревья, но картинка сменялась не так быстро – лошадей теперь никто не гнал. Карету не качало, она не заваливалась, рискуя перевернуться. То ли начались земли Ломбардии, то ли кучера никто не подгонял, ведь герцога уже не было. Филлипо укачало, и он уснул, а Реджина смотрела в это же окно, сидя напротив Дианы. Они молчали обе, каждая погрузилась в свои мысли.
В глазах Дианы отражалась темная зелень, небо, которое заволокло тучами, и неожиданно показалась развилка: дорога разделилась и уходила на восток. Они проехали это место быстро, но Диана встрепенулась и закричала:
– Остановите карету! Остановите карету!
Процессия встала.
Глава 30
Диана не стала ждать, когда слуги откроют дверь, сама открыла ее и вышла на улицу. Филлипо проснулся оттого, что карета вдруг внезапно остановилась, и выглянул в окно. А вот Реджина вышла следом за герцогиней.
Томмасо спрыгнул с лошади и поклонился Ее Светлости, явно не понимая, что на нее нашло. Все слуги оживились и стали наблюдать. Двери второй кареты открылись, и оттуда выбежала Мария, не понимая, что происходит.
– Там была дорога, – обратилась Диана к своему рыцарю, – куда она ведет?
– Не знаю, Ваша Светлость, – ничего не понимал Томмасо, – на восток.
– В Форли?
– Возможно, – задумался тот, но через некоторое время нахмурился. – Почему вы спрашиваете?
Реджина стояла рядом с Дианой, тоже не понимая, что нашло на Ее Светлость. Надо было ехать в Милан, не останавливаться. Любая задержка могла быть опасной. Кто знает, возможно, за ними уже скачут рыцари Венеции? Хотя Венеция не объявляла войну, но была партнером Флоренции. Неизвестно, на что способен Фоскари, когда держит в руках деньги Медичи.
– Я поеду в Форли, – заявила Диана, и все замолчали, явно удивившись таким переменам. Только Мария вскрикнула и зажала рот рукой, и на этот крик Диана обернулась. – Одна, вы все поедете в Милан. Дайте мне лошадь, я поскачу верхом.
– Но Ваша Светлость! – возмутился Томмасо, не зная, как на такое реагировать. Пока он подбирал слова, Реджина вступила в разговор:
– Дорогая моя, это плохая идея, там вот-вот начнется война, и это не шутка.
– Я не шучу, – кивнула герцогиня, – пока я ехала в карете при всей охране, мне пришла в голову мысль: там, в Форли, находятся рыцари. Там мой муж, который полностью сосредоточен на военных действиях. Но никто не думает о мирных жителях: женщинах и детях. Я решила, что подумаю о них сама. Томмасо, – она обратилась к своему рыцарю, – вы можете сопровождать меня до Форли.
Это был приказ, она не спросила, не предложила, она поставила всех перед фактом. Истинная герцогиня, которая умеет и не боится принимать решения самостоятельно.
– Но это не женское дело, – прошептала Реджина, испугавшись, но тут же взяла себя в руки, отгоняя страх, – но я поддерживаю эту идею и готова ехать с вами.
Филлипо чуть не выпал из экипажа, когда услышал мнение своей жены. Он уже готов был вмешаться, но герцогиня его опередила:
– Нет, никто не поедет. Я и Томмасо поскачем верхом вдвоем, так будет быстрее.
– Как пожелаете, – сдалась женщина, слыша причитания служанки Марии.
Та кинулась к ногам Ее Светлости:
– Прошу вас, Ваша Светлость, не творите глупость! Ваша жизнь стоит дороже жизней всех женщин в Форли! Прошу вас, поедемте с нами в Милан, где ничего не будет угрожать вашей жизни.
Диана отпрянула от нее, оставляя служанку стоять на коленях и молиться Святой Деве Марии. Но никакая святая не изменит решения герцогини. Было бесполезно упрашивать, ползать на коленях и молиться. Диана никогда не отступала.
Томмасо понял это уже давно, поэтому молча распряг лошадь, которая, по его мнению, казалась самой сильной. Одна лошадь вполне может довезти карету, если ехать медленно. Он оставил чете Барбаро одну лошадь и обратился
