class="p1">– Да и правда, Ась, ты чего там застыла, – подхватывает тут же Маринка.
– Да я ненадолго, девочки. Повидаться хотела просто и с тобой, Ник, переговорить…
– А чего это с ней? А со мной? – не прекращая “колдовать” над головами клиенток, девочки полностью переключились на меня.
– Да, у нас свои дела. И да потолковать есть о чем, – со стороны коллеги не чувствую никакой угрозы и неприязни.
Либо что-то произошло, пока я “отдыхала”, наслаждаясь зимними просторами в деревне, либо… что-то изменилось у самой Вероники.
– Ой, ну и ладно. Обиделась, – надувает губки Марина и возвращается снова к клиентке.
– Ась, ты проходи. Не стой. Чай иди поставь, мне осталось минут десять, – проговаривает Ника скороговоркой, и все свое внимание переводит на клиентку.
– Ладно, – соглашаюсь и прохожу в подсобку.
Снимаю куртку, вешаю ее на спинку стула. Набираю в чайник воды, включаю. Усаживаюсь рядышком на стуле. В салоне вроде бы ничего не изменилось, все на своих местах. И казалось бы должно было в груди как-то екнуть, потянуться назад, но… нет. Все кажется совсем чужим. Внутри такое ощущение, что я вообще здесь не работала. Что с девчонками из одного стакана вина не пили. А ведь нам с ними есть что вспомнить, но, когда, зайдя в салон, я увидела их, сразу поняла: как прежде уже не будет.
Все изменилось. Я изменилась.
На самом деле я зашла в салон действительно лишь на минутку. У меня на сегодня было запланировано уйма дел. И все одно важнее другого.
Уже с утра, как только на часах стрелки показали восемь, позвонила в женскую консультацию, записалась к гинекологу. Я конечно же не ставила под сомнение компетентность врачей в районной больнице, но к своим врачам доверия было больше.
После этого открыла сайт по поиску жилья и присмотрела два неплохих варианта. Выбрала в другой части города, рассчитывая на то, что ни с Вадиком, ни с его матерью и тем более с Алисой мы никогда не пересечемся. Насчет работы даже не переживала, как говорится, было бы желание работать, а место всегда найдется.
С арендаторами квартир решила созвониться попозже, так как понимала, что таких ранних пташек, как я, не так уж и много. Да и о чем это я, если бы не волнения и переживания из-за Германа, я бы тоже продрыхла до обеда. Не меньше. Но стоило только мужчине позвонить мне и сон как рукой сняло, а еще и новость о том, что он оставил на кухне для меня сюрприз в виде… золотой кредитки, у меня вообще вызвала бурю эмоций.
Но всю мою бурю негодования Герман пресек cразу же, даже не дав мне возможности высказаться.
“Прими это как данность, роднуль. Ты – моя женщина и я могу себе позволить порадовать тебя такой мелочью. Разговор закончен. Чтобы сегодня же переехала в другую квартиру. Я не могу быть спокоен, когда знаю, что это чмо знает, где ты живешь.”
Ну как после этих признаний, я могла оставаться равнодушной. У меня и у самой было немного накоплений, но их мне бы хватило только заплатить за арендную плату на два месяца вперед. Я не могла так рисковать и совсем остаться без денег. Дала себе зарок: уж лучше я позже верну Герману деньги за аренду. Сидеть на его шее я не буду, чтобы он не говорил. Я привыкла зарабатывать сама и быть независимой, пусть и опыт у меня был далеко не из приятных.
– Ась, о чем задумалась? – раздался за спиной голос Вероники и я резко дернулась в ее сторону.
– Да так, о работе думала, – встаю со стула и убираю его с дороги.
Вероника закрывает за спиной двери, при этом не спуская с меня заинтересованного взгляда.
– Хочешь вернуться?
– Нет, – дергаю головой. – Я скорее пришла попрощаться, Ник, а еще вернуть тебе телефон, – протягиваю ей новенький телефончик (не последней модели). – Сим-карту, извини, не удалось сохранить.
Вероника забирает телефон, а в глазах разгорается нешуточное любопытство.
– Аська, ну зачем ты тратилась? Тот же был совсем стареньким, а этот?!
– Ник, отдашь его сыну, – поджимаю губы, смотрю ей в лицо, удовлетворять ее интерес я не намерена. – А вещи я тебе попозже привезу, хорошо?
– Да что ты все заладила отдам, привезу, – Вероника стремительно сокращает и без того небольшое расстояние между нами и, раскинув руки, тут же заключает меня в объятия. Первые несколько секунд я нахожусь в ступоре. Не понимаю, что с ней происходит. Что на нее нашло! Но как только Вероника открывает рот, приходит ясность:
– Ась, прости. Я такая дура. Такая дура была. Я все это тебе наговорила, заподозрила…Господи! Да я сама себе этого никогда не прощу. Ася! Я просто… Ты просто… Прости, Ась. Я такая дуреха!
Голос подруги срывается и она начинает всхлипывать, тыкаясь мне в шею холодным носом.
– Вероника, да я и не обижаюсь на тебя. Вроде как, – конечно же я вру, но перспектива быть измазанной в соплях подруги мне совсем не нравится. Да и не уверена я, что смогу ее когда-нибудь простить…
Десять минут спустя.
– Вот те крест. Не веришь мне, спроси у Маринки. Она подтвердит. Пришел в зюзю пьяный. Еле на ногах стоял. Весь потрепанный и побитый, как поганая собака. Все клялся, что его Алиска сманила. Наврала про тебя небылицы, а он и поверил. Мне его так жалко стало, что пришлось даже его до дома на такси везти. Мне потом Сашка целую неделю припоминал.
Щурясь от пара, идущего из кружки с чаем, которую я обняла ладонями и, словно спрятавшись за ней, наблюдала за Вероникой. Что-то в нейизменилось. Но до сих пор не могу понять что. Какая-то она стала другая, незнакомая мне.
– А в тот день, когда я тебе звонила… Да я тебе и несколько раз потом еще звонила, но ты уже трубку не брала, как сквозь землю провалилась…
– У меня мама умерла, Ник, – я сначала не хотела ей об этом говорить, но разговор сам подошел к этому, поэтому вырвалось как само собой разумеющееся.
– Не может быть! – воскликнула коллега, широко открыв глаза. – А я думала, ты на меня обиделась.
Я, поджав губы, отвела глаза. Этот жест все сказал сам за себя.
