Хладнокровный Савва тотчас вскинул пулемет и выпустил длинную прицельную очередь. Эфа задергалась в конвульсиях, пули принялись рвать ее плоть, кровавые пузыри лопались, отростки взвивались, словно волосы Горгоны. Под всеобщее ликование группы аномальный монстр издох, оставшись лежать на мокром от желчи и крови песке.
Теперь взгляды всех устремились на командира, добежавшего до тела Зимы. Он сноровисто скинул страхующую петлю и в мгновение ока набросил ее на раненого, даже успел продеть ее под одну из его рук. Не ожидавшая от человека такой прыти и смелости эфа дернулась к новой жертве, но сталкер ловко перепрыгнул фонтан песка и покатился по склону на той стороне бархана. Разъяренный фантом поднырнул глубже и на время исчез.
– Тащите-е! – долетело эхо.
– Тянем. Живо-о! – Холод вместе с бойцами рванул веревку и стал подтягивать тело Зимы. Быстрее и ближе. Вот уже безвольный боец оказался у грузовика, оставляя кровавую полоску на песке. Секунды – и он очутился среди друзей, в надежных и заботливых руках. Тут же его лихорадочно принялись очищать от песка, вспарывать штанины комбинезона, пытались привести в чувство. Боец дышал, но жизнь уходила из покалеченного тела.
– Срочно вкалывай антишок… бинтуйте… остановите кровь… вот жгут… давай сюда «филейку», – советы и распоряжения сыпались, как из рога изобилия.
– Где Треш?! Где он?! – причитала Злата, передавая для раненого лекарства, но неотрывно следила за гребнем песчаного бугра.
– Он справится… Он знает, что делает! – пробурчал Холод, хотя и сам безмерно переживал за друга.
Теперь каждый член отряда хотел броситься навстречу опасности ради помощи командиру, чтобы хоть как-то отвлечь мутанта. Ра уже полез вниз, пытаясь спрыгнуть на песок, но окрик Холода остановил его. Фифа вскинула автомат, ожидая появления эфы, Грешник беспрестанно целился в кромку холма. Волнение росло, народ почти не дышал и не вошкался на борту кузова, забыв про свои неудобства и раны. И они дождались командира.
Треш спринтером выскочил из-за бархана и, почти не увязая в песке, помчался вдоль его гребня.
– Стреляйте-е!
Вслед за ним, буквально в двух метрах позади, появился фонтан песка, упорно преследующий сталкера. И тут Треш совершил хитрый рискованный финт, резко и высоко прыгнув в сторону. Его тело на добрых три метра зависло в воздухе, падая в низину. Эфа по инерции устремилась за ним, но косогор не позволил ей по-прежнему находиться под песком – мутант выскочил наружу по той же траектории, что и его добыча.
Этого момента и ждали бойцы. Глухие хлопки «Вала» заглушил треск АК Грешника. Некоторые пули попали в подземного фантома, вырывая из него кляксы крови, осколки панциря и клочки плоти. Треш сгруппировался и покатился по склону. Эфа шмякнулась следом, но тут же попыталась спрятаться от жалящих выстрелов людей. Израненные органы не позволили сделать это быстро – стрелки успели нашпиговать плотный комок достаточным количеством свинца. Аномальное существо все же зарылось в песок, быть может, чтобы уже там умереть в конвульсиях, но, тем не менее, жертве удалось ускользнуть и, хромая, достичь грузовика.
Сколько радости и восклицаний, объятий и похвал излилось, когда сталкер очутился среди друзей. Треш морщился от боли во всем теле, сплевывал песок, пытался снять «параллаксы», защитившие глаза, но товарищи тискали его, передавая по цепочке. Злата с трудом пробилась к любимому, расцеловала, присела, стала выискивать раны и повреждения. Бывший биатлонист легко отделался, сноровка рваного бега и кувырканий очень пригодилась ему даже по истечении почти десятка лет.
Бойцы воспряли духом, еще больше уверовали в силу и ум сталкера. Они теперь по-новому смотрели на него, связь с молодым, но смышленым и смелым командиром стала крепче. Авторитет следопыта вырос в разы. Идти под его руководством вглубь смертельно опасных Пустошей им стало совсем не страшно.
– Уважуха тебе, командир! Правда, не ожидал. – Вальтер подмигнул Трешу и снова склонился над раненым другом.
– Молодец! И ведь как четко сработал…
– Краса-ава! Я бы так не смог.
– Уважуха, братан!
Позже бойцы собрали разбросанные пожитки и оружие, все еще боязливо озираясь на барханы, быстро стаскали все к машине, почистились, заштопались, подлечились. Спустя полчаса Треш дал команду выдвигаться.
– Командир, ты извини, но, видать, ты спятил? – Лабуда с лейкопластырем на лбу еле лепетал опухшими губами. – Куда выдвигаться? Кругом эти ползучие твари, машине каюк, пешком брести через смертельные пески? Лично я не вижу смысла.
– То есть как, не видишь смысла уходить?! Значит, оставайся здесь навсегда! – сталкер на одном выдохе выплеснул накопившееся волнение. – МЧС на голубом вертолете не прилетит! Караван добрых дядей не придет! Грузовик не починится и сам не обзаведется топливом! Что же теперь, подыхать в этих песках?!
– Мы, конечно, с тобой, но… Черт возьми, как ты хочешь спастись? – Гучи сморщил смуглый лоб, вглядываясь в лицо следопыта.
– Что предлагаешь? – Холод пристально посмотрел на друга.
– Пехом двинем, – Треш отпил из фляжки и устало продолжил: – вереницей, след в след. Строго на север – к Дербышам. Я так понимаю, что во-он та темная полоска – это и есть станция! А, Самоделкин?
– Ну-у… попробуем проверить точнее, – замялся инженер, отряхивая от песка и настраивая оборудование. – Малость покоцалось при падении, но дисплей цел, а дрон сейчас взлетит. У него же система автопосадки стоит, он сел недалеко и точно должен функционировать. Сейчас, командир, запущу его снова.
– Отлично, мастер! Ну, что носы повесили, братцы-кролики? – Треш улыбнулся, осматривая грустные лица бойцов.
– Да уж, скорее не кролики, а суслики, еп-пэ-рэ-сэ-тэ!
– Лабуда, че за пессимизм? – Треш примирительно слегка толкнул товарища плечом. – Не боись, вот эта штука выведет нас.
Он вынул из поясного контейнера артефакт, развернул фольгу.
– Что это?
– Кажись, «изоплит». Не? – почесал лоб Холод.
– Ты прав, – сталкер спустился с борта грузовика, – он не раз уже выручал меня и моих друзей. Это святой и очень нужный в трудную минуту артефакт. Поможет, надеюсь, и сейчас. Та-ак, все готовы выступить? Раненые, что скажете?
Вальтеру вправили плечо, но рука его висела плетью. Ценную «филейку», последний из запасов отряда лечебный артефакт, приложили к ноге Зимы, представляющей ужасное зрелище – перелом, огнестрельное ранение, рваные раны от щупалец эфы. Он пришел в себя, стонал, закатывая воспаленные от песка и слез глаза, и что-то тихо бормотал. На место перелома наложили шину, обкололи бойца стероидами и соорудили носилки. Треш морщился от боли в теле, учащенно дышал, хватая ртом раскаленный воздух.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
