Он мысленно пожалел Кассандру. Но его чувства были уязвлены, и Робин не на шутку разозлился. Он так заботился о своих кузинах, и вот что получил в награду! Касс променяла его на бывшего каторжника, не оценив по достоинству то, что Робин предложил ей руку и сердце, а это в определенном смысле было жертвой с его стороны. Пейшенс вычеркнула Робина из своей жизни и заявила, что он для нее ничего не значит.
– Тебя, вероятно, обрадует, что через полчаса я уеду? – сказал Робин, стараясь держаться с холодным достоинством. – И не вернусь. Желаю тебе счастья, Пейшенс. Не сомневаюсь: будущей весной, отправившись в Лондон, ты найдешь себе выгодную партию. Надеюсь, этот человек в отличие от меня будет значить для тебя хоть что-то. Хорошо, что ты считаешь меня чужим, – вряд ли наши пути когда-нибудь снова пересекутся.
– Рада слышать, – промолвила Пейшенс с самым несчастным видом.
На этом их беседа закончилась, и они спустились с холма к коттеджу, храня ледяное молчание, и расстались, не дойдя до двери. Робин пошел в дом позвать слугу и взять чемоданы, а также попрощаться с леди Матильдой. Пейшенс направилась в сад – посмотреть, не зацвели ли посаженные ею цветы на дальней клумбе. Она оставалась там все время, пока шли последние приготовления к отъезду.
Пейшенс не подняла головы даже тогда, когда экипаж Робина прокатил мимо. Но Робин об этом не знал. Он не смотрел в окно.
Робин был вне себя от злости и обиды. Он огляделся в поисках предмета, по которому можно было бы стукнуть со всей силы, но не нашел ничего подходящего.
На него это не похоже – Робин никогда не терял самообладания. И как ему справиться с собой теперь, он не знал. В отчаянии молодой человек сорвал с головы треуголку и несколько раз хлопнул ею по колену, словно выбивая пыль.
Он едет домой. Наконец-то! Как давно Робин ждал этого дня! Целую вечность. Он не создан для городской жизни, полной развлечений. Все, что ему нужно, – это иметь свой дом и очаг, земельные угодья и лошадей, свою ферму, свою семью.
Которой у него до сих пор нет.
Жена, принадлежащая только ему. Его дети. Уютные зимние вечера у камина в маленькой гостиной Робин проводил бы с книгой в руке, читая супруге. Она склонилась бы над вышиванием, а их дети в это время уже спали бы в кроватках или же тихо сидели у стола, если были бы постарше.
Робин вздохнул.
Пейшенс.
Жена из его мечты подняла голову и улыбнулась ему нежной улыбкой Пейшенс.
Пейшенс его сестра Нет, кузина. Нет, ни то ни другое. Она ему никто! И он ей никто.
Но в свой предыдущий короткий визит в коттедж, да и в этот приезд Робин почти не разлучался с нею. И каждый раз, когда он возвращался, Пейшенс вся светилась от радости. Робин помнил день, когда она бросилась к нему со всех ног, а он раскрыл ей объятия, и они закружились, крепко обнявшись.
Робин постарался отогнать эту мысль, которая тревожила и смущала его. Это было одно из самых чудесных мгновений в жизни Робина. Нет, самое чудесное мгновение!
Он прижал Пейшенс к самому сердцу, где она жила у него уже давно.
Пейшенс подбежала к нему с сияющей улыбкой, совершенно преобразившей ее. И потом, когда Робин упомянул о том, что ему необходимо срочно увидеться с Касс, Пейшенс сразу как бы померкла и пролепетала: мол, она-то думала, будто кузен приехал совсем по другому поводу. А сегодня утром Пейшенс не на шутку рассердилась на него. И расстроилась. Сказала ему, чтобы он уезжал и больше никогда не возвращался. И все потому, что Пейшенс решила, будто он влюблен в Касс. Она заявила, что Роберт для нее ничего не значит, и в глазах ее стояли слезы, когда кузина это говорила. Она не пришла с ним попрощаться, хотя Робин видел ее совсем неподалеку – Пейшенс склонилась над цветочной клумбой. Она наверняка заметила, что кузен уехал, но даже не помахала ему рукой.
Неужели он был слеп, как крот?
А может, глуп?
Да, он слепец и глупец!..
Робин резко подался вперед и постучал по передней стенке кареты, делая знак кучеру остановиться.
…Пейшенс все еще была там, где он оставил ее – у цветочной клумбы. Казалось, она так и застыла, словно заколдованная принцесса. Это была та же цветочная клумба, у которой Робин встретил кузину в тот свой первый приезд, когда она выронила корзинку и кинулась ему на шею. На этот раз Пейшенс не встречала его Она даже не подняла головы, хотя, несомненно, слышала, как он подъехал. А шум колес и топот копыт Робин не смог бы заглушить, если бы и хотел.
Пейшенс сидела, словно окаменев и оглохнув.
Робин подошел к ней и остановился возле клумбы. Кузина расправляла лепесточки цветка, как будто природа плохо позаботилась об его убранстве. Он стоял и смотрел на нее с полминуты. Со словами у него всегда были проблемы.
– Хорошо, что я тебе не родной кузен, – вымолвил наконец Робин. – И не брат.
Вряд ли после такой фразы Пейшенс захочет что-то ему ответить. Он начал снова:
– Я никогда не любил Касс, то есть любил ее, но только как сестру или кузину. Я сделал Касс предложение, потому что хотел ей помочь. Я рад, что она отказала мне. Надеюсь, Касс будет счастлива с Роксли. Очень надеюсь.
Пейшенс дрожащими пальчиками обрывала лепестки цветка, и они плавно опускались на траву.
– Ты дочь барона, – продолжал Робин. – У тебя солидное приданое. Тетя Матильда возлагает на тебя большие надежды. Я это точно знаю.
Пейшенс слегка погладила цветочек, как бы извиняясь перед ним за ту боль, которую причинила ему.
– У меня небольшое состояние и совсем скромное поместье. Кроме того, я скучный, неинтересный и ничем не примечательный человек.
– Это не так, – прошептала она, обращаясь к цветку.
– Ты не хочешь меня, Пейшенс, – заключил Робин. И тут она подняла на него глаза, красные от слез. Ее губы распухли, а щеки покрылись пятнами. Наверное, Пейшенс горько рыдала все это время. Но Робин никогда раньше не замечал, как она прекрасна.
– Откуда тебе знать, Роб? – промолвила она. – Разве ты спрашивал у меня?
– И что? Ты согласна быть со мной? – Ему вдруг стало не по себе. И как другие джентльмены ведут себя в подобных случаях? Как он говорил это Касс? Но, вспомнив, Робин отказался от такого варианта.
– Ты делаешь мне предложение? – спросила Пейшенс. Он кивнул.
– Но почему? Потому что я плакала и тебе стало жаль меня?
Ее глаза – глубокие, прекрасные глаза – выражали сомнение, желание, страдание, надежду. «В них так легко утонуть», – подумал Робин.
– Потому что я не мог уехать домой без тебя. Потому что без тебя у меня нет и не будет дома. Потому что ты и есть мой дом. Черт возьми, Пейшенс, не в ладах я с красивыми фразами! Потому что я люблю тебя. Вот. Так лучше? Но ведь это всего лишь слова. Они ничего не значат. Они не способны выразить…
