Уилла беспокоило то, что панцирь, защищавший от всех душу Найджела, дал первую трещину. Уильям боялся, что если он раскрошится (не под воздействием грубой силы, но от силы не менее могущественной), то и сам человек будет сломлен. Внутренняя стойкость тоже имеет свои пределы.
Но Найджелу нельзя помочь, если он сам того не захочет. «Да, – подумал Уилл, – мой хозяин – самый упрямый сукин сын, какого свет видел. Если расплющить его в лепешку, вряд ли этим поможешь делу. Он просто рассмеется и еще глубже уйдет в себя».
Но кроме Найджела, есть еще один человек, которому можно и нужно помочь. Возвращаясь под вечер домой, Уилл заметил Сал, которая шла к конюшням с ведром в руке. Он ускорил шаг, чтобы взять у нее ведро, но тут один из конюших, сутулый прыщавый юнец, выскочил из темного угла, выхватил ведро у девушки, поставил его на землю и, притиснув Салли к стене сарая, навалился на нее и впился жадным ртом. Уильям не успел и глазом моргнуть. Сал издала приглушенный возглас и отчаянно замолотила кулачками по спине мальчишки, но тот поймал ее руки.
Уильям размашистым шагом приблизился к ним, схватил конюшего за шкирку и за штаны, оттащил его от Сал и поставил перед собой на расстояние вытянутой руки.
– Ты себе вот что уясни, парень, – довольно миролюбиво промолвил он. – Если девица говорит «нет», так это и значит «нет», а не «да» и не «может быть».
Мальчишка испугался, но виду не подал.
– Я хотел только поцеловать ее, мистер Стаббс, – стал оправдываться он.
– Ну да, поцеловать, как же! Не подоспей я вовремя, ты бы уже дело сделал да штаны застегивал. Так что ступай-ка ты, парень, подобру-поздорову да не смей больше врать Уиллу Стаббсу, а то не избежать тебе порки. А к девочке этой и на выстрел не приближайся.
– Да, мистер Стаббс. Больше не буду. – Мальчишка немного приободрился, но прежде чем дать деру, выпалил – Вы уж простите, мистер Стаббс. Я ведь не знал, что вы ухлестываете за этой юбчонкой. – И припустил прочь, только пятки засверкали.
Сал тоже бросилась бежать, только в другую сторону от дома. Она уже почти скрылась за деревьями, но тут Уильям, поразмыслив, решил последовать за ней. Он быстро настиг девушку, хотя и не привык бегать по лесу. Под ногами Салли трещали ветки, потом вдруг все стихло и слышалось только ее испуганное, прерывистое дыхание.
Уильям остановился невдалеке от того дерева, за которым она спряталась. Девушка стояла, прижавшись к стволу, и смотрела на него широко раскрытыми от ужаса глазами.
– Нет-нет, Сал, – мягко сказал Уилл. – Я не подойду ближе, девочка. Я тебя и пальцем не трону. А пошел я за тобой, чтобы ты ненароком не заблудилась в лесу – темнеет уже. Уилл рядом и присмотрит за тобой. Тебе тут ничего не грозит.
– Мистер Стаббс, – проговорила она, помолчав, – я так старалась быть хорошей девушкой. Но я становлюсь все хуже и хуже. Мне больше и жить не хочется. Все только порадуются, если я утоплюсь или еще что с собой сделаю. Нет сил больше мучиться. Так будет лучше. Уильям сурово сдвинул брови.
– Это еще что за разговоры? – спросил он таким грозным голосом, от которого у всех лондонских мошенников душа уходила в пятки. – И не помышляй об этом! Ты хорошая, порядочная девушка, Сал. А что тебя хватали да прижимали всякие негодяи, которые с женщинами толком и обращаться не умеют, так это не твоя вина. Если ты с собой что-нибудь сотворишь, никто радоваться не будет. Ее сиятельство графиня сильно опечалится. Да и Уилл Стаббс тоже. А тебе и подавно лучше не станет, девочка. И что это тебе в голову взбрело? Что за радость под землей лежать?
– Мистер Стаббс, – Салли взглянула на него. – А вам меня жалко будет?
– Конечно, жалко. Если ты себя убьешь, Сал, старина Стаббс крепко на тебя рассердится.
– А что вам до меня? Вы такой важный человек.
– Нет, девочка. – Уильям негромко усмехнулся. – Ты зря считаешь, что я такой уж важный. Я смотрю, ты вся дрожишь. Тебе страшно? Это бывает. Только подумаешь, что уж все плохое позади, как вдруг тебя всего скрутит и нет сил двинуться с места.
Она тихо плакала, прислонившись к стволу дерева.
– Я к тебе сейчас подойду поближе, Сал. Только обниму тебя, чтоб ты успокоилась маленько. Я ничего дурного не сделаю.
– Идите же скорее, – всхлипнула она. – Пожалуйста.
Уилл обнял ее за худенькие, хрупкие плечики. Салли плакала и дрожала всем телом, а он тихо укачивал ее, пока она не успокоилась.
– Я так старалась быть хорошей!.. – вымолвила Салли, уткнувшись носом в его сюртук.
– Ты и есть хорошая девочка, – убежденно ответил он.
– Мистер Стаббс. – Обратив к нему заплаканное рябое личико, Салли взглянула на него огромными карими глазами. – Мистер Стаббс, а вы не хотите сделать это со мной?
Уильям изобразил праведное негодование – возможно, именно потому, что ему хотелось ответить «да».
– Я пошел за тобой, чтобы успокоить тебя, Сал. Зачем мне тебя обижать?
– Вы как-то сказали, что я не должна это позволять мужчинам, пока сама не захочу. Так вот, я хочу, чтобы вы это сделали.
Уильям печально посмотрел на нее:
– Нельзя это делать только из благодарности, Сал. Ты мне ничего не должна.
– Мистер Стаббс! – В глазах ее снова заблестели слезы. – Я снова хочу стать чистой, порядочной девушкой. Помогите мне! Сделайте это, и дайте мне стать лучше и чище.
Уилл нахмурился:
– Я дурной человек, Сал. С младых ногтей только и делал, что грабил да разбойничал. Меня поймали, заковали в цепи и отправили на огромном корабле за океан. Там держали в кандалах на самой тяжелой работе. И так семь лет прошло. Я ведь был на каторге, девочка. Зачем тебе такой?
– Вы самый добрый человек на свете! Я на вас молюсь, мистер Стаббс.
– Я уродлив, как сам дьявол, – усмехнулся Уилл.
– А я красавица принцесса! – лукаво возразила она. Он впервые услышал от нее шутку. – Прошу вас, сделайте это со мной, если вам хочется. Пусть я стану чище.
– Ах, девочка! – со стоном вырвалось у Уилла, и он прижался губами к ее шее. – Я ведь нежностям не обучен.
– Не правда. – Ее пальчики слегка поглаживали его по голове. – Нежнее вас я никого не знаю, мистер Стаббс. Вы так добры ко мне! Мне все равно, кем вы были. Я знаю, кто вы сейчас.
В том, что касалось близости, Уильям был человеком не слишком искушенным. Он почти ничего не знал о любовной прелюдии. Его огромные руки дрожали, лаская ее. Салли снова почувствовала себя женственной и желанной. Уилл стиснул зубы, стараясь не поддаться плоскому инстинкту. Ему хотелось затмить в глазах этой девочки всех мужчин, которые у нее были до него. Она снова должна стать чистой.
Уилл не помнил, как опустился с ней на траву возле дерева. И тут подумал о том, что слишком тяжел для Салли – он придавит ее к земле, если навалится на нее всем своим весом. Он такой широкий – девочке будет больно, когда ее худенькие ножки раздвинутся под его натиском. Уильям лег на Салли, стараясь не слишком давить на нее, и она сама раздвинула ноги и обвила их вокруг его могучих бедер. В этот момент Уилл подумал еще об одном.
