шанса отступить. Стало легче. Теперь слово за Хранителем.
Арриан приблизился ко мне, взял моё лицо в ладони, провел большими пальцами по моим щекам. Разлилось приятное успокаивающее чувство. Опасения и волнения убежали в страхе перед чарами Хранителя. Я проглотила комок в горле и с благодарностью просмотрела ему в глаза.
Почему у него такой нежный, притягательный взгляд. Почему я…
— Что для этого нужно? — спросила я.
— Довериться. И, наверное, всё же — присесть.
Я выскользнула из его рук, обошла диван и села посередине, сложив руки на коленях.
— Ты позволишь, если я сяду рядом? Мне нужен контакт. Нужно, чтобы ты была рядом. — Пояснил Арриан и возле меня, а я повернулась к нему. Мой нос едва не касался его щеки. Дышать становилось труднее. И видимо не мне одной. Он выдохнул: — Буквально.
Мы с ним сейчас как слепые щенки. Он такой беззащитный и манящий. Смотрит на меня неотрывно. Мне казалось, я сейчас задохнусь. В этом горьком взгляде — словно потерявший всё вдруг обрёл целый мир и не мог поверить в это. Так он смотрел на меня сейчас. И я прикрыла глаза, не в силах вынести это напряжение.
Я не знала, как живут Хранители. Но если он так реагирует на меня, возможно, я… Действительно что-то значу. Это не просто игра в чувства? Интересно, они там — в своем мире — влюбляются друг в друга? Или это непостижимое чувство доступно только здесь? За этим они приходят? Влюбиться и прожить хотя бы толику жизни с человеком? Узнать неизведанное?
Или… Любовь здесь отлична от той, что в их мире? Столько всего хочется спросить.
— Не думай так много, расслабься. — Я кивнула. — Закрой глаза и позволь мне…
Я ощутила странное и уже знакомое чувство — в груди что-то трепыхнулось — отклик на магию Арриана. Меня прошибло подобно молнии, и по телу прошла волна дрожи. Нечто похожее я уже ощущала, когда мы только встретились. А в этот раз чувство стало ярче, сильнее. Оно топило в себе все мысли, ослепляло разум.
Его слова канули в глубину. Утонули и я уже их не услышала. Лишь ощутила, как потекла его магия. Чувственная, распаляющая, обжигающая. Это было похоже на пульсирующий пожар, вмиг родившийся под ребрами. С каждой секундой, я чувствовала, что кожу покалывает, а сердце бьётся так стремительно, вот-вот выпрыгнет из груди. Не было зова, не было отголосков, видений. Лишь дикий круговорот ощущений. А потом я словно ударилась о дно. Падала, плыла и наконец достигла точки преткновения.
— Замри, — его серьезный голос достиг моих ушей даже под толщей. Я боялась даже дышать.
Какое-то мгновение — я не считала секунды, но ожидание затягивалось, — и неяркий свет стал рассеивать тьму в моем сознании. Словно кто-то протянул мне руку. Я не видела, но чувствовала незримую поддержку, силу, которая потянула наверх. Ощущение тепла, и ярая необходимость вынырнуть…
Раздался мой судорожный глубокий вдох и выдох.
Всё исчезло.
Я распахнула ресницы. Хранитель поддерживал меня, его рука держит под спину, на весу — я почти упала в его объятия, на его колени.
У него есть для меня ответ? Я занервничала и облизнула губу, мысленно отсчитывая каждую секунду его молчания. Ожидание затягивалось. Я боялась шелохнуться и продолжала лежать в его руках.
Хранитель смотрел на меня пристально.
— Неожиданно, — наконец разрушил гнетущую вязкую тишину он. Что-то в его взгляде на меня изменилось, помимо того, что его глаза горели серебром.
— Что там? — спросила я хрипло. Я так нервничала! От его ответа зависело буквально всё. Если моё сердце ещё не выпрыгнуло из груди, то сейчас точно это сделает.
— Салдарина… Дара. — Поправил он себя, улыбнувшись. И стало ещё более волнительно, но уже с каким-то предвкушением. О чем-то плохом не говорят с блеском в глазах, улыбаясь. — Ты обладаешь удивительной магией. Ты одна из нас.
Он произнес это так воодушевленно, с таким откровением! А я просто открыла рот от удивления. Кажется, Арриан был рад за меня.
Я же зависла не несколько секунд, пытаясь переварить его слова. Что значит одна из них? Как это возможно? Я чего-то не знаю? Моя мама не могла быть высшей! Значит…
— Мой отец — Хранитель? — переспросила я, совершенно шокированная выданной тирадой. Разве такое бывает? — Кто он?! Что за магия?
Из меня едва не посыпались все вопросы, закрутившиеся в голове.
— В тебе его дар: исполнять и воплощать чужие желания.
— Кто он? — с вызовом спросила я, нахмурившись.
— Такой же высший. Один из трёх сыновей Удачи. Если судить по твоим рыжим волосам, это Браан.
Я расслабилась и Арриан наконец опустил меня на свои колени. А я не была против. Не до этого было. Я посмотрела на свои ладони и задумалась обо всем, что происходило со мной в последние дни. Особенно засел в голову случай с официанткой и шарлоткой. Я помню даже запах яблочного пирога, что витал в воздухе!
— Что мне даёт это? Эта магия — что она значит? Чего они все от меня хотят? Мне ведь нечего им дать, я не чувствую своих сил!
— Они тянутся к тебе, потому что чувствуют исходящую благодать. Неосознанная тяга к прекрасному и недоступному. К чему-то волшебному, что решит все их проблемы. Ты — воплощение их надежд, в тебе есть высший свет, который передался тебе от отца. Они все хотят обладать тобой. — Арриан сделал паузу и поморщился. Кажется, даже разозлился! — В какой-то степени, это корыстное чувство. Никто не хочет упускать удачу. Все хотят держать ее при себе.
Да, это было ужасно. Я помню тот случай в баре. Помню слова Диамана:
«Не отпущу, не отдам!»
«Твои глаза. Они прекрасны. Ты прекрасна. Моя… Ты моя, только моя.»
«Ты мне нужна! Дело в тебе…»
Стало не по себе. Что моя сила может сотворить с человеком!
И я сознала… Так вот чего хотел отец Ника! Умно. Со мной они бы поднялись ещё выше. Какая прекрасная партия бы вышла!
И я разозлилась.
— А что до тебя? — с вызовом бросила я, глядя на Арриана исподлобья. — Ты тоже испытываешь такое желание? Только честно, не хочу лжи.
— Одно из прекрасных качеств Удачи — заставлять тебя быть чутким. А ещё — запрещать лгать. Она не терпит ложь. — Арриан усмехнулся своим мыслям, прикрыв глаза. — Она очень не любит ложь. — Затем он посмотрел на меня, склонив голову. — Сейчас ты требовательна, совсем как она.
— И всё же! — бросила я, так и не услышав внятного ответа. Арриан тяжело вздохнул
