не стоит!
— Я не подслушивал, я слышал. Уж так получилось, что я не глухой.
Он развернул папку и начал перебирать листы.
— Говоришь, не стоит читать, а сам! — возмутилась его кузина.
Я хихикнула: «Делай как я говорю, а не как я делаю» в чистом виде. Стрельцов не смутился.
— Удостоверяюсь, что среди любовных писем не спрятали ничего действительно важное. — Будто подтверждая свои слова, он просветил магией и саму папку. Разумеется, ничего не обнаружил.
— Это ваше, Глафира Андреевна.
Я передала письма Вареньке.
— Перед прочтением сжечь.
Та недоуменно моргнула, рассмеялась, распознав шутку, и вприпрыжку выбежала из комнаты. То ли опасалась, что кузен все же отберет добычу, то ли наверстывала неделю вынужденного ограничения подвижности. Стрельцов покачал головой, глядя на меня.
— Позвольте вашей кузине учиться на чужих ошибках, а не набивать собственные шишки, — ответила я на его невысказанный упрек.
— Барышни в этом возрасте не способны учиться на чужих ошибках. Да и молодые люди, пожалуй, тоже. Я бы сказал, что набить собственные шишки — единственный способ по-настоящему усвоить уроки жизни. Только цена бывает слишком высока.
— Именно поэтому я надеюсь, что Варенька сделает выводы из этой истории. В худшем случае письма послужат материалом для ее романа. Тоже польза.
— Надеюсь, она не вложит цитаты из них их в уста графа де Валькура, — неожиданно серьезно сказал Стрельцов. — Прекрасная Эмилия заслуживает действительно искренних слов, а не этой… пошлости.
Я залилась краской. Стрельцов уставился в окно, будто сам пожалел о сказанном.
— Варенька пишет? — нарушила неловкое молчание Настя.
— Да, — с облегчением подхватила тему я. — Правда, еще не определилась с жанром. То ли авантюрный роман, то ли любовный.
— Сложный выбор. — Княгиня рассмеялась. — Надеюсь, когда-нибудь мне удастся его прочесть.
— А я надеюсь, что она передумает его обнародовать, — хмыкнул Стрельцов.
— Думаю, вы слишком строги к ней, а на самом деле все не так плохо.
— Стиль хорош. Что касается сюжета — я бы предпочел нечто более… душеспасительное.
— В пятнадцать-то лет? Вы сами верите в осуществимость вашего желания?
Стрельцов тяжело вздохнул и ничего не ответил.
Когда княгине пришла пора уезжать, я вспомнила, что обещала дать ей мервы — выжимок после вытопки воска.
— Позвольте, я провожу вас, — предложил Стрельцов. — На случай, если некий назойливый тип в очередной раз не понял предупреждения.
Я не стала спорить. Конечно, вряд ли Заборовский уже отправил дам восвояси и засел во дворе, но в сопровождении исправника было спокойнее. Может, он все же сумеет навсегда отвадить гусара. Хотя одного предупреждения вряд ли хватит: этот тип явно из тех, кто, будучи послан по известному адресу, возвращается обратно с сувенирами.
Мы спустились во флигель, где дожидались нянька с малышкой. Аленка радостно загулила, потянувшись к матери.
— Все-таки малыши очаровательны. — Стрельцов улыбнулся Аленке.
— Нечасто встретишь мужчину, который действительно так считает, — сказала Настя.
— В них нет фальши. Ваша дочка рада вас видеть — и смеется. Потом она поймет, что голодна, — и заплачет. Уснет, насытившись, и проснется, довольная жизнью, если животик не заболит. Никакого двойного дна, никаких скрытых смыслов.
— Мне показалось, что вам нравится искать двойное дно и скрытые смыслы, — не удержалась я. — Иначе вы бы не стали переизбираться на должность исправника.
— Отчасти вы правы, Глафира Андреевна, но только отчасти. Поединок умов развлекает, однако хочется, чтобы жизнь состояла не только из поединков.
Я не нашлась, что ответить. А может быть, он и не ждал ответа, а мне лишь почудился намек в его словах. Но раздумывать над этим времени не было. Стрельцов проводил меня в сарай, помог отсыпать в мешок мервы и тут же вынул его у меня из рук.
— Удивительно, Глафира Андреевна. У вас есть мальчишки на побегушках. У вас есть я, готовый услужить, но вы предпочитаете таскать мешки собственноручно. Неужели все мы настолько безнадежны?
Ох, и как же ему объяснить, что дело вовсе не в недоверии — а в том, что я всю жизнь обходилась без прислуги и большую часть жизни рассчитывала исключительно на себя саму?
— После всего, что случилось… в последние годы я поняла, что помощи просить не у кого.
Я вспомнила еще кое-что и чуть не умерла на месте от стыда.
— Кирилл Аркадьевич, я… — Да почему же так сложно порой сказать простое «спасибо»! — Простите, что сразу не поблагодарила вас за то, что выставили Заборовского. Я не привыкла, чтобы меня защищали. Спасибо вам за это.
Он улыбнулся краем рта.
— Я же обещал.
Внутри что-то кольнуло. «Обещал». Если это все, что им движет… Я мысленно выругалась. Разум подсказывал, что лучше бы Стрельцов руководствовался исключительно чувством долга. Опозоренная девица — не пара одному из влиятельнейших мужчин уезда. Сердце, как водится, категорически не соглашалось с разумом.
Он смотрел на меня так, будто ждал какого-то ответа, какой-то подсказки, а я чувствовала себя первоклашкой, пытающейся разобраться в формулах квантовой физики.
— Пойдемте. — В его голосе промелькнуло что-то похожее на разочарование. — Княгиня ждет.
Я вылетела из сарая, будто за мной шел не исправник с мешком восковых выжимок, а амбарник, или овинник, или какая там нечисть должна была жить в сарае с хозяйственными принадлежностями. Потом долго и бестолково — сама от себя не ожидала — объясняла Насте, в каких условиях моли комфортней всего плодиться. Я ждала, что Стрельцов полюбопытствует, с какой целью нам понадобилось разводить вредителей, но он молчал, ограничившись лишь вежливым прощанием с княгиней.
Когда к крыльцу подошла крестьянка, я обрадовалась — впрочем, я бы сейчас и Кошкину обрадовалась. Возраст женщины было трудно определить из-за синяка, заливавшего половину лица. За ее юбку цеплялась девочка лет пяти.
Крестьянка остановилась в паре метров от нас, поклонилась, вслед за ней поклонилась и девочка. Я ждала, когда она обратится ко мне, но обе лишь глядели на меня со смесью страха и надежды.
— Вы желаете выслушать их или велеть гнать восвояси? — поинтересовался Стрельцов.
Я озадаченно посмотрела на него, на женщину. Та поклонилась еще раз.
— Вы что-то хотели? — спросила я.
И крестьянка, и исправник одинаково ошарашенно вытаращились на меня, и я опомнилась.
— Что тебе? Говори, разрешаю.
— Барышня, Степанида сказала, что вы работницу ищете. Она хотела девок позвать,
