неделю я была беспокойна все время, но сегодня, после получения письма от императрицы, волновалась вдвойне. И волнение это было радостное.
Я и сейчас держала письмо в руках, под столом, и в стотысячный раз перечитывала последние несколько строчек.
– Он вернется, милая, – попыталась ободрить меня мама. – Я ничего не знаю о менталистах и их магии, но знаю: бывали случаи, когда маги после допроса возвращались к жизни вполне нормальные.
– Да что ты такое говоришь? – одернул ее мой отец. – Не «бывали случаи», а полно таких случаев! Это когда маги лишались рассудка – редкое явление…
– Пап, – перебила я его. – Всю неделю я только и делаю, что изучаю историю магии, в частности – ментальной. Шанс, что Рио останется нормальным, слишком мал. Но он есть, и я верю, что именно ему он выпадет. Рио – хороший человек, а хорошие люди должны оставаться в своем уме. Даже если мой муж свихнулся, я все равно буду с ним. Незачем об этом говорить. У меня есть новости. – Я вытащила письмо и положила его на стол. Откашлявшись, сообщила: – Вам вернется дом и все деньги, которые папа… то есть которые Альфред у вас отнял. Ее величество отдаст дома и всем остальным, кого Альфред зачаровал и разорил. Пенроузам тоже. Что, кстати, немного жаль – им было бы полезно пожить в нищете немного подольше.
Лия усмехнулась и попыталась скрыть смешок за кашлем. Родители тоже не стали упрекать меня в желании дать Пенроузам вдоволь пострадать: все мы вчера читали скандальную статью полуторанедельной давности, в которой миссис Пенроуз в приукрашенных подробностях расписывала, как юная Атали Иллс позорилась на чаепитии у императрицы. Она так и передала журналистке: «Атали Иллс», проигнорировав мою новую фамилию.
– Нам вернут дом? – спокойно уточнил папа.
Подозреваю, его и мамино равнодушие к этой новости объяснялись недоверием.
– Она так и сказала? – спросила мама. – Заберут из банка и вернут?
– Мам, ну она же императрица! Думаю, ей не составит труда убедить банк отдать нам жилье и деньги.
– Но деньги в игорном доме, у банка только дом и мебель… и ложки всякие.
– Я ей верю. – Я отложила письмо в сторону. – Я считала ее величество легкомысленной, но в ту ночь она показала себя совсем с другой стороны. Так хладнокровно выбрала между своим дядей и информацией, которую может от него получить!
– А мне она не нравится. – Мама сморщилась, дернула плечами. – Слишком юна для престола.
Я не донесла вилку до рта, замерла. Память подкинула мамино имя в журнале записи покупателей… Она читала зачарованную книгу. Читала! А Рио здесь нет, и снять чары с моей мамы он не может, пока не вернется. А если он вернется сумасшедшим? Сумасшедших лишают магии полностью, так же, как когда-то мисс Торвик по обвинению в воровстве, и тогда Рио никак не поможет ни моей маме, ни остальным людям, купившим книги в лавке.
По спине пробежал холодный пот. Зачем я только об этом подумала!
– Любовь моя, – заговорил отец, обращаясь к жене, – ее величество спасла нас и нашу дочь, ты не можешь так говорить о ней.
– Пап, может, – выдохнула я. – На маме чары. Ты знаешь какие. Да и она знает. Рио вернется и обязательно их снимет, надо только подождать. С меня, кстати, тоже. Я имела неосторожность сунуть нос в детективный роман, а сказать об этом Рио сначала боялась, потом и вовсе забыла.
Маме мы все рассказали сразу, как только она приехала. Сначала подумывали утаить, обмануть, но потом не сумели солгать ей и пришлось объясняться. Умолчали только о борделе. Я не хотела, чтобы и папа о нем узнал, но он невольно услышал об этом в приемном зале дворца. Потом слезно просил прощения, падал на колени, снова просил прощения. Мне и Лие стоило больших трудов убедить его не думать о прошлом.
Но когда папа избавился от чувства вины (хотя, наверное, не до конца), а мама отошла от шока, настало время уже мне объясняться, как так вышло, что я теперь замужем. Если бы наш с Рио брак продолжал оставаться фиктивным, то все было бы куда проще.
Папа уже знал, что я замужем, да только не особенно в это вдумывался: других проблем хватало. Когда мы стали обсуждать мое замужество при маме, он впервые занервничал, а вот мама порадовалась. Она не виделась с Рио, но ей хватило и того, что о нем рассказали Лия и я. Вопросов задавали множество: как и на что мы собираемся жить, планируем ли мы детей, где Рио работает и сумеет ли обеспечить семью, и самое главное: не хотим ли мы переехать.
Я с удовольствием отвечала на вопросы, потому что так я ненадолго забывала, что Рио может насовсем остаться тем, кто не сумеет ничего решать.
После ужина я вернулась в гостиную. Несколько дней назад я оборудовала ее под спальню: притащила сюда пледы, одеяла, подушки, устроила на широком диване уютное ложе, рядом поставила тумбочку под вещи, а на нее водрузила магический фонарь, найденный в одной из пустующих комнат. В целом, я успела обжиться. Правда, скучала по твердому матрасу и просторной кровати, но и на диване спалось неплохо.
Я растопила камин остатками дров, выключила свет и закуталась в пушистое одеяло. Слушала убаюкивающий треск поленьев и шум дождя, любовалась янтарными всполохами от огня на стенах. Пыталась читать, но рассеянность не позволила продвинуться дальше пары страниц. Мыслями я все время возвращалась к мужу. Как он там? Очнулся ли? Жив ли… О последнем я старалась думать пореже. Менталист уверил, что маги не умирают от ментального воздействия, как обычные люди, но я все равно переживала.
Помимо размышлений о Рио, еще меня пугала необходимость скорого кормления тарантулов. Если муж не вернется завтра, то кормить питомцев придется мне. Хорошо, я хоть узнала, чем они питаются! А то ловила бы мух, как дурочка.
Я перевернулась на другой бок и стала представлять, как смело я войду на темный третий этаж в логово пауков и начну кидать им куски свежей говядины, а они будут их ловить и чавкать-чавкать… а потом перепутают меня с куском мяса и тоже сожрут.
Я зарылась лицом в подушку, уже лежа на животе. Сна не было ни в одном глазу. Сердце металось, ладони потели. Бояться пауков я перестала, но жить с ними бок о бок и кормить их – разные вещи. Может быть, им еще рано есть и я дождусь Рио? Он говорил мне, с какой
