на мою соседку, после чего противным голосом сказал:
– Радуйся, Арлена, сегодня тебя ждет двойное удовольствие: господин Берзор почтил танцы своим личным присутствием и собирается выкупить тебя после представления. Поднимайся на свои длинные и стройные ножки – я отведу тебя на арену!
– Нет… – простонала демоница, вжимаясь в прутья клетки позади себя. – Нет!
– Не упрямься, милая, – поначалу ласково начал уговаривать ее карл. – Так ведь тебя и выкупить наконец–то смогут, несмотря на слух, распущенный Ласотаром о том, что ты помогала его злейшему врагу!
– Нет! – стон девушки перешел в крик, и радушное выражение лица мелкого демона сменилось выражением откровенного презрения:
– Вставай, кому я сказал, да пошевеливайся! – с этими словами он распахнул замок на клетке и вошел внутрь с явным намерением вытащить мою соседку наружу. Не знаю, но мне стало казаться, что упомянутый воздушник калечит ее каждую неделю – настолько плохо она сейчас выглядела с лицом, искаженным гримасой боли. Я не выдержала, когда ее схватили за волосы и потащили к выходу, и метнулась наперерез. Но успевшее онеметь тело плохо слушалось, и получилось только упасть в ноги зеленокожему. Схватившись за одну из них, я умоляюще посмотрела ему в глаза:
– Не трогайте ее! Пожалуйста! Только не сегодня!
– Номер уже заказан! – попытался освободиться из моего захвата карл, однако, неудачно. Внезапно лицо его преобразилось. – Или, быть может, ты хочешь подменить Арлену сегодня?
Когда по его губам зазмеилась противнейшая из улыбок, я поняла, что суккуба стала ему неинтересной. Он отпустил волосы девушки, но огненная не упала на пол безжизненной куклой. С немым изумлением глядя, как осторожно, морщась от боли в затекших суставах, я поднимаюсь, чтобы занять ее место, еле слышно прошептала:
– Не забуду этого… найду его!
– О чем ты говоришь, девка? – взъярился карл, но Арлена, внезапно подскочив от прибывших неизвестно откуда сил, метнулась ему наперерез, сбивая с ног, и выбежала из клетки, рванув в противоположную выходу сторону. – Стой! – завопил мой надсмотрщик, поднимаясь, потом сплюнул на пол и, уже обращаясь ко мне, подытожил: – Сотый раз сбегает, вот ее никто и не покупает, даже этот садист Берзор. Думаешь, я не знаю, что он с девками ее типа делает? Знаю, знаю. Но по мне – так лучше смерть от его рук, чем позор от пожизненного клейма Ласотара. Так что, светлая, танцуй во весь опор, чтоб побыстрее хозяина обрести!
И меня потащили в место, называемое ареной. Вывели из шатра, снова предоставляя глазам щуриться от внезапно обрушившегося на них солнечного света, провели несколько пролетов с палатками, за которыми оказалось нечто вроде окруженной тремя рядами трибун круговой площадки, просматриваемой с любого места изнутри и закрытой снаружи. Стоило карлу ввести меня внутрь, как за нами исчезла дверь, а голоса отовсюду заулюлюкали с разочарованной интонацией:
– Где Арлена? Хотим Арлену!
– Арлена снова сбежала, господа, – голосом заправского торговца, зазывающего всех и каждого, обратился к присутствующим, заполнившим зал до отказа, карл. – Но у меня для вас есть другой подарок – кстати, тоже от милорда Ласотара! И не кто–нибудь, а настоящая наследница Света!
По толпе прошелся удивленный гул, а карл, довольный произведенным эффектом, продолжил:
– Да–да, представительница ветви, усиленно прячущейся на собственных землях и не вступающей в противоборство ни с какими другими дикими за ее пределами! Светлые демоны – как они есть! Что скажете, господа? Что закажем этой маленькой девчушке?
– Рассмотрим ее для начала! – крикнул кто–то позади меня, и я вздрогнула от пробежавшего по толпе возгласа одобрения. – На ней слишком пышное платье, мы должны знать, за что отваливать деньги!
– Ваши слова – мои действия! – карл выпустил мою руку только для того, чтобы ухватиться за пришитую к поясу пышную юбку, а в следующий момент с необычной для его комплекции ловкостью одним движением сорвал ее.
Нижняя юбка была выполнена из прозрачного материала, и я оцепенело застыла, понимая, что окружающим стали видны ноги…
– Господа, это бесподобный пример демона Света! – тем временем подзуживал толпу карл, и в смешавшемся в звуковое нечто гуле я различила несколько особенно отвратительных причмокиваний. Мой надсмотрщик же, удовлетворившись реакцией, продолжил перечислять достоинства представленного товара: – Помимо того, что эта девица одарит вас неисчерпаемым резервом, сколько еще полезного она сможет сотворить с помощью своего аппетитного тела?
– Грудь не видно! – раздался совсем уж звероподобный рык из первого ряда, и я распознала в кричавшем еще одного представителя дикой земной крови. Вид его был поистине угрожающ: широкие плечи, коренастая невысокая фигура, которую я успела разглядеть, поскольку он от усердия даже встал со своего места. Попади я к нему, разорвал бы на части при первом же прикосновении! Не знаю, почему, но именно его я выделила, подобно тому, как Арлена говорила о своем воздушнике, из общей толпы, и поняла, что этот будет биться за право владения мной до победного конца.
– Как прикажет господин Реликан! – провизжал карл воодушевленно, явно довольный предложением.
Я прикрыла глаза, прекрасно понимая, что именно оголит сейчас карл, и дрожа от мыслей о будущем унижении. Не думать! Не думать об этом, приказала я себе и взмолилась великой Жизни, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Не знаю, то ли действительно мой безмолвный крик о помощи был услышан, то ли сама я родилась под счастливым солнцем, однако нового касания мерзкой хваткой конечности не почувствовала. Вместо этого рядом прошелестел ветер, и вопль карла, а затем и общий стон изумления со стороны толпы заставил сначала вздрогнуть, а потом открыть глаза. Со всех сторон меня окружала непроглядная тьма, снаружи которой раздался холодный голос Эвангелиона:
– Эта светлая – моя! – а в следующее мгновение я во второй раз за день ощутила волшебство перемещения. Гейл забрал меня из того страшного места…
Ветер никуда не делся. Просто из легкого и освежающего обернулся холодным и пронизывающим до костей. Как только мысль пришла в голову, меня обняли любимые руки, а затем буйство стихии осталось доступным только слуху. Вновь открыв глаза, я обнаружила, что тьма, сотканная вокруг Эвангелиона, постепенно сжимается, обращаясь длинным черным плащом, которым он поспешил укрыть нас обоих. Я блаженно выдохнула и позволила себе уткнуться в грудь Гейла лицом, коротко всхлипнув.
– Все, моя огненная птичка, – ласково проведя рукой по моим волосам, будто вспоминая ощущение, проговорил Эвангелион.
