головой, а сейчас он молчал, словно не ждал нас, не хотел видеть. Ощущение, что мы незваные гости, с каждым шагом лишь усиливалось.
Мы углубились в Лес всего на несколько сотен шагов, а мир вокруг уже изменился до неузнаваемости. Деревья здесь росли не так густо, как вблизи деревни, но казались выше, мощнее, древнее. Их стволы уходили в темноту, теряясь где-то высоко над головой, а корни — узловатые, переплетённые — выползали на тропу, заставляя то и дело спотыкаться, будто бы сами лезли под ноги, мешая идти.
— Знаешь направление? — спросил я.
Юджа кивнула, но тут же пожала плечами.
— Примерно. Я изучала вопрос, как только попала в деревню, но до границы Круга не доходила.
Я шёл осторожно, но без дрожи. Каждый шорох я отмечал, каждую тень между стволами фиксировал, но не позволял страху взять верх. Я помнил рассказы космодесов, помнил Грогула, помнил детёныша геккона. Здесь было опасно. Но паника — худший враг. В этом мире паника убивает быстрее любого монстра. Настороженность — да, страх — нет!
Юджа сначала шла впереди. Легко, почти танцующе, словно всю жизнь только и делала, что бродила по ночным лесам. Её шаги были бесшумны, дыхание ровно, спина прямая. Она не оглядывалась, не вслушивалась в шорохи — просто шла, уверенная и спокойная.
Слишком уверенная.
— Ты как на прогулке, — заметил я, когда мы прошли первые полчаса. — Только вот лес — не место для прогулок.
Она остановилась, обернулась. В темноте её глаза блестели, как у кошки.
— Ган, я прошла подготовку. Я знаю, как вести себя в любой среде. Лес как лес. Джунгли, тайга, пустыня — везде свои правила, но везде можно выжить, если знаешь как.
— Ты не в том теле, Юджа, — напомнил я. — И ты не на базе. Здесь нет твоих сенсоров, нет оружия, нет связи. Есть только ты и лес. А лес, поверь, умеет преподносить сюрпризы. Я уже сталкивался.
Она усмехнулась, но в усмешке не было прежней самоуверенности.
— Ладно, командир. Буду осторожней.
Мы пошли дальше. Я ловил себя на мысли, что наши роли поменялись. В деревне она была тем, кто учил меня выживать, учил драться, учил контролировать тело. А здесь, в Лесу, я чувствовал себя увереннее. Может, потому, что уже сталкивался с его магией. А может, просто знал: здесь нельзя полагаться только на силу и подготовку. Здесь нужно чувствовать.
К тому же я уже свыкся с Лесом. Не то, чтобы был здесь, как в родной стихии, но привык, это точно.
— Слушай, — сказал я через некоторое время. — Ты же сама говорила, что в лесу есть монстры. Что они опасны. А теперь ведёшь себя так, будто это просто прогулка по парку.
Мне было странно наблюдать поведение Юджи. Беспечное… так могла бы вести себя взбалмошная девчонка, но никак не профессионал-космодес. Что с ней не так?
Юджа замедлила шаг. Помолчала. Я видел, как её спина напряглась.
— Я… тогда я просто хотела тебя отговорить, — призналась она тихо. — Думала, если напугаю, ты останешься. А теперь мы уже здесь, и… я не вижу смысла таиться, — Юджа вдруг хитро усмехнулась. — К тому же кто видел здесь хоть одного монстра?
Я остановился. Она тоже.
— Юджа, — сказал я спокойно. — Я знаю, что ты хотела как лучше. Я не обижаюсь. Но сейчас мы здесь, и нам нужно быть командой. Ты мне нужна не как та, кого я должен успокаивать, а как та, кто прикроет мне спину. Ты справишься?
Она посмотрела на меня. В темноте её глаза влажно блестели.
— Справлюсь, — ответила она твёрдо. — Обещаю.
— Тогда пошли. И будь начеку. И да, я видел монстра.
— Кого?
— Геккона. Ну, ящерица такая. Большая, размером с комодского варана, только с коротким хвостом и глупой мордой. Она на меня чуть не напала, а потом запищала, как маленькая.
— А поподробней, — попросила она. — Расскажи всё. Как это было?
Я пожал плечами и рассказал. Про то, как шёл по лесу, собирая кристаллы, как увидел отросток, похожий на змею, а потом понял, что это хвост. Про то, как тварь развернулась ко мне пастью, а потом жалобно пискнула. Про то, как рядом затрещали ветки, и я убежал, решив, что приближается мать детёныша.
Юджа слушала не перебивая. Когда я закончил, она долго молчала.
— А ты не думал, — сказала она наконец, — что это могло быть отражением тебя самого?
— В смысле?
— Ну, смотри. Ты пришёл в этот мир — слабый, беспомощный, ничего не понимающий. Ты как детёныш, которого выкинули в лес и сказали: «Выживай». И лес показал тебе твой собственный образ. Глупого, маленького, беззащитного геккончика, который даже напасть толком не может — только пищать.
Я замер. Эта мысль никогда не приходила мне в голову.
— А мать? — спросил я. — Которая ломилась сквозь чащу?
— А мать — это твой страх, — усмехнулась Юджа. — Страх, что за тобой кто-то придёт. Что тебя найдут и накажут. Или съедят. Не знаю, что ты там себе напридумывал.
— Знаешь, будто с психотерапевтом поговорил. Спасибо огромное! Теперь будут спать спокойно.
Честно говоря, меня рассмешило её заявление. Нет, я не спорю, что в Лесу возможно всё, но как-то забавно выходило. Я усмехнулся, и Юджа тоже улыбнулась да так хитро, будто знала что-то, что не ведомо мне.
— Говори, — потребовал я остановившись. — Я не сдвинусь с места, пока не расскажешь.
— А особо и рассказывать нечего. Просто все те истории про жутких тварей из леса — сказки.
— Чего? — не понял я.
— Того, — Юджа подошла ближе и тоном заговорщика продолжила. — Никто не сражался с монстрами. Только видели. Примерно, как и ты с гекконом. Что именно они видели, неясно. Среди мозговитых ходят версии, что это просто глюки. Образы, созданные магией леса. Спросишь зачем?
Я кивнул, пытаясь быстро обдумать новую информацию.
— А затем, чтобы отпугнуть непрошеных гостей. Лесу неприятно, что по нему кто-то бродит, вот он и показывает мультики. Вот, мол, как тут опасно! Не ходи в лесок, а то придёт волчок и ухватит за бочок. Я, кстати, тоже видела. Змею. Огромную, с глазами, полными злобы. Она смотрела на меня, и я чувствовала… я чувствовала себя гадиной. Ползучей, мерзкой, отвратительной. И я знала, что это я. Что лес показывает мне меня настоящую.
Я смотрел на неё и не знал, что сказать. Юджа — космодес, хладнокровная убийца — вдруг оказалась такой… уязвимой.
— А потом? — спросил я.
— А потом я перестала бояться. Перестала ненавидеть себя. И тварь исчезла. Понимаешь? Она исчезла, как только я перестала
