что прорыв британцев западнее Кана удалось блокировать, с невероятным облегчением. Генерал Дольман назвал это большой оборонительной победой. Ситуация, однако, оставалась очень тревожной. 12‐я тд СС, по фронту которой пришелся основной удар британских сил, потеряла 26 июня 730 человек (88 убитых, 230 раненых, 412 пропавших без вести). Больше всех пострадал 12‐й саперный батальон, боевая численность которого сократилась к концу дня более чем вдвое. Штаб 1‐го тк СС опасался, что британцы предпримут ночную атаку. Диттрих не сомневался, что фанатично преданные фюреру солдаты дивизии «Гитлерюгенд» предпочтут смерть отступлению, но и их упорство и храбрость имели свой предел. Хуберт Мейер отмечал в мемуарах, что к ночи 26 июня линия обороны дивизии, особенно в центральном секторе, представляла собой не более чем тонкую линию опорных пунктов без намека на глубину и опирающуюся лишь на поддержку артиллерии. «Она не способна была отразить мощную атаку, особенно атаку большого количества бронетехники». Эти причитания несколько диссонируют с данными итогового рапорта, отправленного Куртом Мейром в штаб Диттриха. Согласно ему, дивизия вечером 26 июня все еще располагала 30 Panzer IV, 17 пантерами, 233 бронетранспортерами и 14 тяжелыми противотанковыми орудиями. Но отчаянные мольбы о помощи, которые Мейер рассылал во все вышестоящие штабы, возымели действие. Понимая, к чему может привести прорыв британцев к реке Орн, Роммель приказал 21‐й и 2‐й танковым дивизиям спешно собрать по кампфгруппе на базе танкового батальона для переброски в сектор ответственности дивизии «Гитлерюгенд». Туда же решено было выдвинуть передовые элементы 2‐й тд СС «Дас Райх» и 7‐й бригады небельверферов, которые уже прибыли в Нормандию. На подходе были и более серьезные подкрепления. Передовые батальоны 1‐й тд СС «Лейбштандарт» находились на расстоянии суточного марша от линии фронта. 29 июня ожидалось прибытие частей 2‐го тк СС. Такми образом 27 июня обещало стать критическим днем операции «Эпсом».
Пехота Шотландской дивизии и танки 9‐го батальона Королевского танкового полка наступают к деревне Ля Гол.
Мосты через Одон
В 23:00 26 июня штаб 15‐й пд в радиоприказе, переданном подразделениям, так определил задачи на следующий день: «Противник перед нашим фронтом ослаблен до последней степени и ввел в действие свои последние резервы. 27 июня необходимо как можно быстрее захватить переправы через реку ОДОН. 227‐я бригада овладеет ГРЕНВИЛЬ-СЮР-ОДОН, для чего 10‐й батальон горцев атакует с первым светом при поддержке артиллерии и танков в ранее установленном порядке. Затем 227‐я бригада выдвинется для захвата переправ севернее ГАВРЮ 915623 и в точке 930630 [Турмовиль] так быстро, как возможно, при поддержке двух полков 29‐й бронетанковой бригады. 44‐я бригада, сдав свои позиции 129‐й бригаде, переходит в дивизионный резерв. 46‐я бригада примет ответственность за КОЛЬВИЛЬ у 227‐й бригады и расширит свою позицию в направлении МУАН». Чтобы развязать руки 15‐й пд генерал O’Коннор распорядился, чтобы 43‐й Уэссекская дивизия приняла на себя контроль над захваченными накануне деревнями. Час «Ч» для шотландской дивизии был назначен на 05:00.
Порядки «ослабленного до последней степени» противника перед фронтом дивизии к утру 27 июня выглядели следующим образом: с востока на запад 1‐й и 2‐й панцергренадерские батальоны СС 26‐го полка Монке плюс остатки 12‐го саперного батальона СС и 30 танков Panzer IV 2‐го тб СС Принца в тылу их позиций. 12‐й разведывательный батальон СС Бремера готовился заполнить брешь северо-западнее Кольвиля. На правом фланге между Марселе и Кольвилем находились танковая рота и рота штурмовых орудий 21‐й тд, а на хребте Рорэ на левом фланге оставались 17 пантер 1‐го батальона 12‐го тп СС Юргенсена и 3‐й панцергренадерский батальон СС Олботера. Еще несколько пантер 2‐й тд были перемещены на 2 км на юго-восток к деревне Гренвиль. Дополнительно, на линии между Версоном и Гранвилем находились 12 тигров 2‐й и 3‐й рот 101‐го ттб СС. Все, что требовалось от этих сил, – не допустить прорыва, на который рассчитывали британцы.
В 04:45, после короткого артналета, 10‐й Хайлэндский батальон легкой пехоты при поддержке черчиллей 7‐го тб выдвинулся из района западнее Шё с намерением прорваться в Гаврю и овладеть мостами через Одон. После неудачной попытки наступать на юг, предпринятой прошлым вечером, настроение у атакующих было мрачным. Лейтенант Роберт Шоррин вспоминал: «У меня душа ушла в пятки, когда нам объявили, что мы снова полезем в это пекло. Я видел стольких погибших ни за понюшку табаку парней. И ради чего? Чтобы, поджав хвост, откатится назад. Мне вся эта затея казалась абсолютно бессмысленной. В конце концов, у нас же есть чертова уйма артиллерии. Почему бы не разнести все в клочья ее огнем?! Какой смысл отправлять людей в лобовую атаку на противника, который зарылся в землю словно крот!» Противостоявшая накануне батальону горцев 8‐я танковая рота СС гауптштурмфюрера Ганса Сигеля имела в строю только четыре танка Pz. IV, но за ночь ее усилили пехотой и саперами. По распоряжению Сигеля немецкие солдаты подпустили горцев максимально близко, прежде чем открыли плотный пулеметный огонь. Танковые экипажи получили приказ вести огонь только по бронетехнике противника. «Мы снова достигли ошеломляющего успеха без потерь со своей стороны – докладывал Сигель в штаб, – Несколько танков пылают, испуская черные столбы дыма, экипажи в панике выпрыгивают и бегут прочь. Пехота следует их примеру, и скоро все уцелевшие после поднятого нами огненного вихря скрываются за гребнем холма». 10‐й батальон и танки 7‐го тб предприняли четыре попытки прорвать ударом в лоб оборону Сигеля, и все четыре раза вынуждены были отступить. В 10:30 танк Сигеля был подбит, сам он получил серьезные ожоги, но это мало повлияло на исход боя. В 14:00 на смену поредевшей 8‐й роте прибыла рота пантер 2‐й тд из состава кампфгруппы, спешно переброшенной из Сен-Ло по приказу штаба 7‐й армии. Путь в Гаврю был теперь надежно блокирован. 10‐й батальон горцев потерял 27 июня 112 человек.
Еще одна цель первой фазы операции «Эпсом» захвачена.
Вечером того дня командир батальона приказал собрать выживших, поскольку ему есть что сказать своим солдатам. Как вспоминал сержант Лен Грейвз, полковник забрался на ящик из‐под снарядов и произнес такие слова: «Я сильно разочарован всеми вами. Вы чертовы трусы! Практически все здесь собравшиеся – жалкие трусы. Мне стыдно, что я командую таким отребьем… Трудно представить более позорное поведение на поле боя, чем то, что я видел сегодня. Да меня просто тошнит от этого!» Мы смотрели друг на друга в изумлении. А один сержант рядом со мной пробормотал: «Если он думает, что все это так просто, почему бы ему самому не пойти в эту долбанную атаку!» Могу поклясться, что все мы
