замаскированными танками противника? А вот те? Один немец испытал, вероятно, самый большой шок в своей жизни. Он появился на небольшом гражданском автомобиле со стороны деревни Эске. Младший капрал Эванс выпустил по машине бронебойный снаряд с расстояния всего в 20 метров. Удивительным образом водителю удалось выскочить из рухнувшего в кювет авто и, хотя капрал Хоггинс послал ему вслед несколько длинных очередей из «стэна», везунчик остался невредимым и во все лопатки бросился удирать туда, откуда приехал».
В 21:45 через реку переправилась моторизованная рота 8‐й Стрелковой бригады и два батальона 158‐й пехотной бригады. Переброска сил для скорейшей защиты столь важного для союзников плацдарма сопровождалась изрядным количеством суеты, нелепых приказов и смешением войск. В итоге командир 159‐й бригады бригадир Санди на следующий день лишился поста. Несмотря на вал отданных им приказов, наращивание сил проходило мучительно медленно. Некоторые подразделения бригады, не до конца понимая всю важность скорейшей переброски на юг, с наступлением ночи просто остановились. Темнота и сложная местность долины Одон только усугубили положение. Скопление масс пехоты и танков на небольшом отрезке земли южнее линии Норре – Ле Мениль-Патри являлось потенциальным источником проблем. Хотя британские силы добились наконец‐то важного результата и получили трамплин для атаки в направлении реки Орн, защита флангов «Шотландского коридора» требовала привлечения все больших и больших сил перед лицом неминуемых немецких попыток отсечь образовавшийся выступ ударами с востока и запада.
Наибольшего проникновения на вражескую территорию достиг в этот день 4‐й Шропширский батальон легкой пехоты. Марш батальона к реке красочно описал командир роты «D» майор Нед Торнбурн: «Мы выдвинулись вдоль лесной дороги с максимально возможным для легкой пехоты темпом, временами почти переходя на бег. Я перемещался от одного командира взвода к другому, объясняя им план предстоящей атаки. Моя рота была второй или третьей в порядке батальона, так что я хотя бы не отвечал за попытку выполнить почти невероятную задачу – прорыв к главному шоссе (Кан – Виллер-Бокаж). Вероятно, было убеждение, что противник будет слишком испуган нашей численностью, чтобы проявить себя (какими наивными мы были!). Два мои передовых взвода залегли вдоль края леса… Я отдал приказ начать атаку, и мы пересекли дорогу. «Время, затраченное на разведку всегда себя оправдывает», – говорится в учебниках, но конечно же никакой разведки сделано не было, и когда мы попытались двигаться вперед, то натолкнулись на такую густую живую изгородь, какой еще не встречали в своей жизни – пройти через нее было практически невозможно. Я пробежал вдоль нее примерно 100 метров, пока не наткнулся на проход. Благодаря этому мы оказались на другой стороне. Никто особенно не задумывался о том, что рота шла в свою первую атаку колонной по одному с командиром роты впереди, который отчаянно вглядывался в карту, пытаясь понять, где находится…» Несмотря на все вышеперечисленные трудности, батальон, продолжал наступать в течение всей ночи и, перебравшись по мосту на южный берег, вышел к деревне Барон-сюр-Одон и к рассвету закрепился в ней. Майор Тим Эллис, командир роты «В» батальона вспоминал: «Было очень темно среди деревьев, а карты мало помогали. Мы пересекли реку без боя, но позже впервые попали под удар «Стонущих Минни». Рота разместилась на полях, обнесенных живыми изгородями, когда эти хреновины начали падать с ужасающим воем. Было ощущение, что это посыпались камни с неба, потому что земля затряслась словно в конвульсиях. Даже удивительно, что обошлось без потерь». На исходе ночи следом за шропширцами на южном берегу Одона развернулся и 1‐й Херефордский батальон. Прибытие значительных пехотных подкреплений позволило командиру аргильцев задуматься о маневре на запад, вдоль берега реки, с намерением захватить два моста через Орн у деревни Гаврю. При планировании они рассматривались в качестве основной переправы сил 8‐го корпуса, но и немцам была очевидна их важность. В результате путь к Гаврю с севера был полностью блокирован. Вечерние попытки прорваться к этим мостам с востока через Турвиль и Гренвиль, предпринятые 9‐м Камеронским батальоном подполковника Виллерса также не дали результатов – немецкие силы в этой области была значительно мощнее и усилены танками 2‐й тд. К 22:00 солдаты Виллерса прекратили бесплодные попытки проломить немецкую оборону и окопались на восточном краю Гренвиля. Зная об этих трудностях, подполковник Твиди посчитал разумным с первым светом отправить два боевых патруля по берегу реки на запад, чтобы выяснить насколько серьезно противник защищает непосредственно Гаврю и сами переправы.
На западном фланге операции «Эпсом» 49‐я пд продолжала оказывать давление на противника, стремясь выполнить главную цель своей не особо успешной операции «Мартлет». На рассвете 27 июня Халамширский батальон занял позиции на южном краю леса Тессель, но атака с целью достичь деревни Ванд провалилась. 11‐й Дарэмский батальон, поддержанный бронетехникой 1‐го батальона Ноттингемширских йоменов, сумел прорваться в деревню Рорэ в течение утра. Рорэ с отчаянной решимостью обороняли гренадеры 3‐го батальона 26‐го полка СС при поддержке танков и 88‐мм орудий. Первая попытка захватить деревню провалилась. В 14:00 британцы атаковали снова, задействовав всю доступную артиллерию, и на этот раз немецкая оборона дрогнула. К 16:00 солдаты 49‐й пд овладели Рорэ и подавили последние очаги сопротивления. Захват деревни на гряде стал таким же важным событием 27 июня, как и форсирование реки Одон, поскольку лишил немцев ключевого пункта, позволяющего обозревать поле битвы, хотя в их руках оставались другие доминирующие позиции на возвышенности.
В течение ночи Мейер подкорректировал линию обороны дивизии «Гитлерюгенд». Теперь она проходила от аэродрома Карпике к Версону, далее через Фонтен-Этупфур, высоту 112, Эске, Гаврю и Гренвиль к деревне Бреттевильт. Свой штаб он перенес в Лувиньи. Мейер в равной степени допускал как удар британцев на юг, так и поворот на восток и продвижение вдоль шоссе Виллер-Бокаж – Кан. Последнее направление он считал даже более опасным и спешно переместил на участок между Версоном и аэродромом Карпике все те свободные силы, какие сумел наскрести. Сюда стягивались оставшиеся без орудий артиллеристы 5‐й батареи СС, танки учебных частей 21‐й тд, зенитные подразделения Люфтваффе и минометный батальон 83‐го полка небельверферов. В течение ночи с 27 на 28 июня к линии фронта в Нормандии прибыл авангард 1‐й тд СС «Лейбштандарт». Штаб 1‐го панцергренадерского полка оберштурмбаннфюрера Фрея и 1‐й и 2‐й батальоны полка оберштурмбаннфюреров Шиллера и Хансена соответственно развернулись в намеченном районе сосредоточения у Венуа. Остальные элементы дивизии ожидались в течение недели. Полк Фрея Дитрих сразу же передал под командование Мейера, и тот посчитал разумным использовать его для удара с востока из Версона вдоль шоссе Кан – Виллер-Бокаж с намерением отсечь британский выступ. С запада навстречу Фрею должны были атаковать обещанные штабом 7‐й армии кампфгруппы 2‐й тд СС. В случае успеха британские силы, прорвавшие
