выхожу, закрываю дверь, и ни одна живая душа не обращает на меня внимания.
Я машу рукой и направляюсь к кабинету Лилиан.
На бронзовой табличке написано: Лилиан Хей (магистр с отличием, магистр делового администрирования, сертифицированный специалист). Слишком много букв после имени, и я понятия не имею, что они означают, но, похоже, она важная персона. Я поднимаю золотой дверной молоток и стучу один раз. Мне не приходится долго ждать, пока замок откроется. Дверь открывается, и на её стороне стоит женщина лет пятидесяти пяти с коротким каре. У неё серьёзное, но в то же время сострадательное лицо. Я сразу понимаю, почему она психотерапевт.
— Привет, Имоджен.
— Лилиан. Спасибо, что решили встретиться со мной.
Она отступает, ожидая, пока я войду, а затем закрывает за мной дверь. — Мне правда не следует этого делать, и, как я уже говорила вам по телефону, если ты ожидаешь, что я поделюсь чем-то из того, о чём мы с Александром говорим на наших сеансах, боюсь, ты зря потратила время.
— Я прекрасно понимаю. Я бы никогда не попросила тебя раскрывать его секреты, но, Лилиан, я в полном замешательстве. Мне нужно лишь взглянуть на произошедшее со стороны, и, возможно, это поможет мне понять, что пошло не так.
Я рассказываю ей о том, что произошло: от того, каким ласковым он был в среду, до его внезапного предъявления документов о разводе и его отстранения от меня. Лилиан позволяет мне говорить, изредка кивая, но у меня такое чувство, что я не рассказываю ей ничего, чего она уже не знает. К тому моменту, как я порвала документы о разводе и оставила их Александру, я уже измотана и ещё больше злюсь на него.
— Не понимаю, что могло измениться за такой короткий промежуток времени, — я потираю лоб. — Что бы ты сделала на моём месте, не рассказывая никому ничего, что тебе не положено?
Она наклоняется вперёд, положив ладони на стол. — На твоём месте я бы продолжала его заставлять говорить. Больше я тебе ничего посоветовать не могу. Но скажу одно: этот мужчина тебя любит. Не сдавайся. Рано или поздно он тебе всё расскажет.
— Правда?
— Я уверена. Он… — Она морщится, словно хочет что-то сказать, но не уверена, не перейдет ли она черту. — Просто поговори с ним. Не позволяй ему контролировать ход событий или отталкивать тебя. Он обожает это делать. Это техника избегания, которой он овладел в совершенстве.
— Хорошо, спасибо.
Я пришла в надежде получить ответы, зная, что не получу их. Даже то, что я рассказала вслух о случившемся, помогло, так что я не жалею, что пришла. Я знаю, что он любит меня, и этого достаточно, чтобы бороться за него. Он может убежать от любой своей проблемы, но я буду возвращаться, пока он не расскажет мне, что его так тревожит, что он зашел так далеко и оттолкнул меня.
Ирония ситуации, когда я держала в руках документы о разводе, которые стали для меня последним желанием, не ускользнула от меня.
Я благодарю её и ухожу. До встречи с Вики остаётся тридцать минут, а кофе мне не хочется. Я брожу по главной улице, заглядывая в витрины нескольких магазинов. Здесь есть несколько уникальных антикварных лавок, которые я бы с удовольствием осмотрела, но если я зайду в любую из них сейчас, то потеряю счёт времени и пропущу встречу с Вики.
— Имоджен!
Звук мужского голоса, выкрикивающего моё имя, заставляет меня замереть. Но стоит мне обернуться, и меня охватывает волна счастья.
— Уилл! — я оглядываюсь по сторонам и перехожу улицу. — Рада тебя видеть. Как дела? Мне очень жаль, что так получилось. Александр не должен был тебя увольнять, и, поверь, я ясно дала понять, что его поступок был недопустим, но было уже поздно. Ты ушёл, а я не знала, как с тобой связаться.
Он лучезарно улыбается мне. — Всё отлично. У меня новая работа на верфи неподалёку, и там я гораздо счастливее, чем в Оукли. — Он заговорщически наклоняется ко мне. — Мне никогда особо не нравился мой начальник.
Я с облегчением усмехаюсь. — Это замечательно.
— Хочешь кофе? — спрашивает он, указывая на улицу, отходящую от главной дороги. — Чуть дальше есть отличное местечко, и там гораздо дешевле, чем в сетевых кафе на главной улице.
— Извини, я не могу. Мне скоро нужно встретиться с другом.
Его лицо вытянулось. — О, как жаль. — Он опустил голову в землю, его плечи разочарованно поникли.
Я смотрю на часы. До того, как Вики должна забрать меня, осталось двадцать минут. Мне невыносимо видеть его печаль и знать, что я тому виной, особенно после всего, что сделал Александр.
— Может быть, быстрый.
— Отлично. Дай-ка я возьму кошелёк из машины. Она припаркована вон там, — он указывает на потрёпанный четырёхдверный седан. — Не очень много, но мне хватает.
— Я могу заплатить.
Он выглядит обиженным на моё предложение, качая головой. — Нет. Позволь мне. Пожалуйста.
Мы идём к его машине. Уилл открывает заднюю дверь, тянется за курткой. Он выпрямляется, но когда оборачивается, его жизнерадостная улыбка исчезает. Вместо этого его глаза прищурены, губы сжаты.
— Мне жаль, но твоему мужу это придется не по вкусу.
Игла вонзается мне в бедро, и я кричу. Он зажимает мне рот рукой, разворачивает меня и вонзает колено мне в спину. Сгибаясь вперёд, я упираюсь лицом в заднее сиденье. Руки словно желе, я пытаюсь выпрямиться, но тщетно.
— Что ты сделал? — я произношу невнятно, и моё зрение затуманивается. — Что…?
Он набрасывает на меня одеяло, и дверь захлопывается. Я изо всех сил пытаюсь держать глаза открытыми, тело тяжелое и ватное. Машина трогается, и моя последняя мысль — о муже.
Александр, прости меня.
Глава 35
АЛЕКСАНДР
Боксёрская груша дребезжит на цепи, как только я снова бью по ней. Мои костяшки пальцев разбиты и кровоточат, но я продолжаю бить грушу снова и снова. Боль невыносима, но физическая боль лучше внутренних мук каждый раз, когда я думаю о выражении лица Имоджен, когда я вручил ей документы о разводе. Хотелось бы мне иметь цель — живого, дышащего человека из плоти и крови, которого я мог бы бить до тех пор, пока его лицо не рассыплется, но у меня пока нет следующей цели.
Позади меня раздаются шаги, но я их игнорирую и пытаюсь пнуть мешок. Когда он откатывается назад, я обрушиваю на него град ударов.
— Кто тебя разозлил?
Схватив полотенце, я вытираю
