могут помочь. Всё, что мне нужно сделать, — это выйти из этого дома на улицу.
Я облизываю губы, а затем провожу по ним двумя пальцами. — Мне так хочется пить. Можно мне воды?
На мгновение мне кажется, что он откажется. Он смотрит на меня с тем жутким взглядом, которого я раньше не замечала, и у меня по коже бегут мурашки. В конце концов, он встаёт и исчезает из комнаты.
Как только он исчезает из виду, я вскакиваю на ноги. Комната кружится, и я иду вдоль стены, чтобы удержать равновесие, пока не проходит головокружение. Я выглядываю из-за дверного проема, ведущего в коридор. До меня доносится звук льющейся воды, затихающее эхо, когда стакан наполняется до краёв. Времени почти нет.
Слева от меня входная дверь. Я бросаюсь к ней. Хватаю цепочку дрожащими пальцами и вытаскиваю её из гнезда.
Мой череп разбивается о дерево, и голова взрывается от боли. Дыхание Уилла обжигает мне шею, и он всем своим весом прижимает меня к двери.
— Глупая, глупая девчонка. Ты правда думала, что сможешь сбежать? Похоже, твой муж получит свою первую часть тела раньше, чем я планировал.
Глава 37
АЛЕКСАНДР
Ряды террасных домов выстроились вдоль улицы, где держат Имоджен. По обеим сторонам припаркованы машины, оставляя узкий проход посреди дороги для проезда одной-единственной машины. Я до сих пор не знаю, кто её похитил, но это неважно. Они уже мертвы.
— Вот, — я указываю на неприметный дом с задернутыми шторами — странное дело в разгар лета, да ещё и ранним вечером. Краска на входной двери облупилась, так что невозможно определить, какого она цвета, а сквозь трещины в тусклом сером асфальте пробиваются сорняки.
Дуглас останавливает машину, блокируя проезд транспорта, и мы вчетвером выходим из машины.
— Следуйте за мной. — Вынимая пистолет из кобуры, я размышляю о том, что какой-нибудь любопытный сосед может сообщить о нас в полицию или, может быть, принять нас за полицию. Впрочем, неважно, хотя я бы предпочёл спокойно войти и выйти, не попадаясь в окружение полиции. Они меня задержат, а я хочу, чтобы моя жена как можно скорее вернулась домой, целая и невредимая. — Я хочу, чтобы его взяли живым, а Имоджен — невредимой.
Я всё ещё намерен убить этого ублюдка, но сделаю это болезненно и когда буду готов. Выстрел в голову — слишком много для ублюдка, который посмел отнять мою женщину.
— Босс, я всё ещё думаю, что вам стоит пропустить меня вперед. Если он вооружён, удар приму я, а не вы.
Всю дорогу сюда мы спорили об этом. Стивен просто выполняет свою работу, но мне всё равно. Я обучен боевым искусствам, владению холодным оружием и огнестрельным. Я так же квалифицирован, как Стивен, если не больше. Как и Николас. Вся наша семья умеет позаботиться о себе.
— Еще одно слово, и я всажу тебе пулю в лоб и положу конец этому бессмысленному спору раз и навсегда.
Дуглас хихикает, а Стивен неодобрительно качает головой, но сохраняет молчание.
Через пару домов отсюда есть переулок, ведущий к задней части террас. Мы спешим обойти его. Там только одно окно с наполовину опущенными шторами. Я заглядываю внутрь. Это маленькая кухня, и там нет никаких признаков Имоджен, но мы быстро её найдём.
Я делаю глубокий вдох, считаю до трех и вышибаю дверь.
Я внутри, руки вытянуты, пистолет наготове. Николас следует за мной, телохранители замыкают шествие. Из кухни есть арка, ведущая в коридор и к лестнице на следующий этаж.
Имоджен лежит лицом вниз, а на ней сидит мужчина и дергает её за волосы. Я выхожу из себя и бросаюсь к нему. Мы падаем на пол. Я бью его снова и снова, и, убедившись, что он слишком слаб, чтобы сопротивляться, я отталкиваюсь от него и обнимаю Имоджен. Всё прошло легче, чем я надеялся. Насколько я знал, её могли держать с полдюжины мужчин, и тогда я… нуждался в дополнительных силах Николаса, Стивена и Дугласа.
— Я тебя держу. Я держу тебя.
Она сильно разражается слезами, ее крошечные кулачки вцепились в мою куртку так, что костяшки ее пальцев побелели.
— Отведи его в машину, — приказываю я Стивену. — Он вернется с нами в Оукли.
Стивен с такой же легкостью, как будто он мешок картошки, перекидывает преступника через плечо и идет через маленькую кухню, а Дуглас замыкает шествие.
— Иди с ними, — говорю я Николасу. Мне нужно побыть наедине с женой. Я так близок к тому, чтобы сорваться, и мне не хочется, чтобы мои телохранители или брат видели это.
Николас трогает меня за плечо. — С ней всё будет хорошо.
Я киваю, но не отвечаю. Не могу. Чувства комом стоят в горле. Сидеть на грязном полу, обнимая жену, и думать о том, что могло бы случиться, — наполняет меня ужасом. Он мог сделать с ней что угодно. Всё, что угодно.
— Детка, — я целую её волосы. — Поговори со мной. Скажи, что он не причинил тебе вреда. Скажи, что с тобой всё в порядке.
Она шмыгает носом, а потом икает. — Ты никогда не называл меня деткой.
— Ты никогда раньше не пугала меня до чертиков своим похищением.
Она слабо улыбается. — Я никогда не думала, что Уилл причинит мне боль. Я думала, он мой друг.
Нахмурившись, я откидываю прядь вспотевших волос с её лица. — Уилл?
Мне требуется секунда, чтобы это имя осозналось. И когда это происходит, всё моё тело застывает.
Эджертон.
Это был чертов Эджертон, сидящий верхом на моей жене и тянущий ее за волосы.
Эджертон, который осмелился забрать ее, даже после того, как я предупредил его, что произойдет, если он приблизится к ней.
— Я убью его.
— Он болен, Александр. Он сказал… он сказал… — Она икает. — Он собирался отправить меня тебе обратно по кусочкам.
Раскалённая ярость врывается в мою кровь. Единственный, кто развалится на куски? Уилл Эджертон, мать его.
С трудом сдерживаю выражение лица, чтобы не напугать жену, и целую её в лоб. — Пошли, отвезем тебя домой.
Она вздыхает и цепляется за меня, словно я спасательный плот, а вокруг нас пятнадцатиметровые волны. — Как ты меня так быстро нашел? Я оставила телефон у Вики.
Я сердито смотрю на нее. — Я в курсе.
— Это не её вина. Я попросила её помочь мне.
— И ей следовало отказаться.
— Она моя подруга и считает своим долгом мне помочь. — Она хихикает. Думаю, это от шока. Я не
