почти невозможно.
Теперь мне придется произнести магическую формулу передачи. Честно признаться, если бы я была уверена в том, что Еттер вместе с Хилиндой и своими подчиненными оставят нас в покое, свалив куда-нибудь подальше, то отдала бы этот «орех» без сожалений. Однако меня одолевали вполне обоснованные сомнения в честности самозванца, и, проговаривая нужные слова, я ждала от дье Кналиба какой-нибудь гадости.
Как только магическая формула была произнесена, Еттер вскочил на ноги и зашагал к двери. Мы потянулись следом за ним. Шон прихватил бутыль и шкатулку, а я – дневник и лист с запиской от прадеда, которую дочитать так и не успела.
Дье Кналиб направился к центральным воротам поместья. В свое время кто-то из предков Иланы замостил широкую дорогу и довел ее от особняка дье Блоу до ближайшего городка. Распахнув ворота, Еттер отошел метров на десять и, найдя более-менее ровное место, остановился.
– Подойдет! – решил он, посмотрев по сторонам.
С помощью особого магического мелка дье Кналиб буквально за несколько минут начертил несложную пентаграмму. При этом линии были ровные, словно он выводил их по линейке.
– Похожий рисунок был у отца в лаборатории, – пробормотал Шон, присматриваясь. – Он его использовал, чтобы призвать артефакт овеществления желаний.
– Возможно, ритуал не сработал, потому что в целом виде артефакта не существовало, – предположила я.
– Или пентаграмма была не та…– задумчиво сказал дье Омри.
Тем временем самозванец рисовал последние штрихи. И, судя по знаниям, что перешли ко мне от Илаиды, он дополнительно накладывал какую-то защиту.
– Стой, обманщик! – вдруг послышался визгливый голос Хилинды.
Она бежала к начерченной пентаграмме, высоко задрав длинную юбку, и кричала:
– Ты поклялся, что загадывать желания мы будем вместе!
– Я не нарушил клятвы, – ответил дье Кналиб, не отвлекаясь от рисования. – Будем загадывать вместе, но не одновременно.
– Ах ты подлец, мелкий выродок! – баронесса добавила несколько непечатных слов, которых приличным дамам знать не полагалось. – Хочешь ты или нет, мы будет загадывать желания вместе!
Дочертив последние линии, Еттер выпрямился и тихо обронил:
– Поздно!
Хилинда, попытавшись войти в нарисованный круг, наскочила на невидимую стену. Красная от злости, растрепанная после быстрого бега, изрыгающая проклятья, она выглядела, как скандальная уличная торговка, а не как утонченная леди. Сдается мне, что Хилинда на самом деле никакая не баронесса.
– Ничего у тебя не получится, гаденыш! – припечатала она, в сердцах пнула невидимую преграду и вдруг отлетела в строну, словно ее отбросило взрывом.
– Так будет с каждым, кто попытается зайти в пентаграмму, – предупредил дье Кналиб. – Даже если вы попробуете ударить магией.
Я сглотнула, покосившись на лежащую Хилинду. Не знаю, жива ли она или просто потеряла сознание. Стало страшно. Если самозванец даже свою сообщницу не пощадил, что уж говорить про нас. Уверена, что ей он также давал клятву о непричинении вреда, но ведь Хилинда сама нарвалась, а дье Кналиб вроде как ни при чем.
Нам не оставалось ничего, кроме как наблюдать за довольным самозванцем. Он провел левой ладонью над артефактом, и тот засветился ярче. Взгляд Еттера остекленел, видимо, он загадывал желание. Что теперь нас ждет?
Я покосилась на Шона, но он внезапно улыбнулся и, наклонившись к моему уху, прошептал:
– Давай отойдем подальше. Думаю, сейчас им будет не до нас.
– Что случилось?
– Тихо…
Кажется, он что-то задумал. Стараясь не привлекать внимание охранников, которые столпились возле пентаграммы, мы стали потихоньку отступать к поместью. Шон схватил меня за ладонь и чуть сжал, выражая поддержку. И я вдруг поймала себя на мысли, что доверяю ему полностью. Странное чувство, когда столько лет рассчитывала только на себя.
Мое самокопание прервал резкий вскрик. Такой звонкий и даже визгливый, что я не сразу сообразила, что его издал дье Кналиб. Выглянув из-за спин подручных самозванца, я увидела Еттера, который, как и сам артефакт, теперь был охвачен золотистым светом.
Дье Кналиб стоял на коленях. Его лицо искажал дикий ужас, как будто он видел перед собой что-то до одури пугающее. Какое-то время Еттер мычал, стиснув зубы, а потом заорал. Заорал так громко и страшно, словно с него живьем сдирали кожу. Он корчился в пентаграмме, не замечая, что ногами стирает руны, дающие защиту, однако артефакт из рук не выпускал.
– Он его сжигает! – произнес Шон.
И верно… Золотистый свет, окутавший фигуру самозванца, явно причинял ему страдания, кое-где на коже дье Кналиба вспыхивали и тут же гасли лиловые язычки пламени. Причем одежду они не поджигали. Запахло палеными волосами и горелым мясом.
Наемники, которых нанял Еттер, отступили от пентаграммы подальше, баронесса пришла в себя, и теперь с ужасом смотрела за мучениями своего сообщника. Дье Кналиб уже не орал, только хрипел, сорвав голос. Вскоре и этот звук оборвался.
Из обожженных ладоней самозванца на дорогу выпал артефакт.
Замолчали все. Даже птицы и звери в лесу, кажется, затихли, слышно было, лишь как ветер шевелит ветви деревьев.
– Ну что ж, дамочка, – прочистив горло, обратился к Хилинде один из охранников дье Кналиба, – вы хотели загадать желание, используя артефакт. Пожалуйста!
– Можете даже тем же колдовским кругом воспользоваться, – махнув рукой на пентаграмму, разрешил другой охранник. – Тело вашего любовника мы так и быть вынесем.
Наемники заржали. Тот, что говорил первым, поднял баронессу на ноги и поволок к пентаграмме.
– Что? Нет! Отпусти меня! – завизжала Хилинда.
– Приготовься бежать в поместье по моей команде, – напряженным голосом тихо сказал Шон и положил ладонь мне на спину. – Это заклинание облегчение веса, чтобы двигаться быстрее.
Чары холодной изморозью разошлись по всему телу, я прикрыла глаза, привыкая к новым ощущениям. Чувство было такое, словно едешь вниз на скоростном лифте.
– Руки убрал, болван неотесанный, – продолжала орать и брыкаться баронесса.
Охранники громогласно смеялись над Хилиндой, но я не злорадствовала. Если бандиты после смерти нанимателя так быстро перешли к издевательствам над его сообщницей, то на очереди мы с Шоном.
Отвлекая меня от неприятных мыслей, громко крикнула какая-то птица. И все вокруг одномоментно ускорилось.
Охранник, держащий баронессу, отпустил ее и резко обернулся к лесу.
Из-за ближайшего дерева вылетело какое-то мощное заклинание, накрыв сразу всех, кто стоял возле пентаграммы.
– Бегом! – выкрикнул Шон.
Я рванула в сторону поместья, задрав юбку и не щадя изящные туфельки. Дье Омри не отставал. Едва мы влетели на территорию особняка,
