работать.
– Не мешать?! Успехи в личной жизни – это так ты называешь то, что я сделала для театра?! Теперь, когда все нормализовалась, оказалось, что я мешаю? Знаешь, Юранс, я была о тебе лучшего мнения.
В груди разлилось разочарование.
– Ты сама этого захотела! – режиссер встал и повысил голос. – Сама!
– Когда это?
– Когда написала письмо!
– Какое еще письмо? – пробормотала я, начиная подозревать, что все не так просто. – Покажи мне его.
– Не могу, – отвернулся от меня Юранс.
– Почему?
– Я его сжег…
Интересно… мог ли дье Кналиб написать режиссеру от моего имени? Образец почерка у него был, мою манеру что-то сообщать он изучил. В теории мог, но зачем?
– Так… и что я там якобы писала в этом письме?
– Что ты выходишь замуж и уезжаешь за границу. И теперь всеми делами будет заниматься поверенный Еттера дье Кналиба.
– Выхожу я тоже за него? – тихо уточнила я, чувствуя, как на меня наваливается понимание.
– За поверенного? Нет, конечно! За самого… – Юранс обернулся ко мне и переменился в лице. – Ила? Что с тобой? Ты лучше присядь…
– Вот поганец! – выдохнула я, бессильно опускаясь на подставленный режиссером стул.
Значит, самозванец отправил письмо от моего имени и сообщил о том, что я вышла замуж и уехала. Похоже, он планировал избавиться от меня, Эда и Шона, возможно, даже от слуг в поместье, а чтобы нас не искали, отправил подобные письма. Получается, что с самого начала оставлять нас в живых он не собирался.
Я все же надеялась на то, что ему нужен только артефакт, и как только он его получит, то отпустит нас, но, видимо, ошибалась. Если б у дье Кналиба получилось загадать желание, то я сейчас уже была бы мертва. А этот поверенный, скорее всего, забрал бы все мои деньги, которые только можно. По крайней мере, попытался забрать.
– Кто поганец?
– Ох, Юранс, с меня взяли клятву наши доблестные стражи, что я буду молчать о том, что произошло на самом деле. А тем, кто станет расспрашивать, посоветовали рассказывать о том, что были проблемы в поместье. Но ты должен знать: не все так просто. Дье Кналиба ты больше не увидишь. Скорее всего, будет закрытый суд, на который меня вызовут, как свидетельницу.
– Значит, ты не собиралась за него замуж, поссорившись с графом дье Омри?
– Конечно же нет! Наоборот, в конце сентября мы с Шоном собираемся пожениться. Я уже договорилась о том, что он не станет мешать мне работать в театре. Если ты, конечно, не решишь меня выгнать…
– Выгнать?! Что ты такое говоришь! – Юранс нервно прошелся по кабинету. – Я ведь думал, что это ты не хочешь больше заниматься театром. Это письмо дурацкое! Чувствовал, что с ним что-то не так! Чувствовал, но не подумал, что такое возможно. Неужели этот дье Кналиб похитил тебя?!
Я сделала загадочное лицо.
– Не может быть! – всплеснул руками режиссер. – Значит, одержимый страстью, он, получив отказ, решился действовать противозаконно!
– Ничего не могу рассказать...
– Понял-понял!
– Так что же там за люди в коридоре? – тут же перевела тему я.
Юрансу время давать нельзя, а то насочиняет небылиц, воображение у него хорошее.
– Эх, это… соискатели на должность моего помощника. Сейчас я их распущу.
– Не надо! Послушай, мы же планировали реконструировать третий этаж, перенести туда все гримерки, расширить зрительный зал, выкупить ближайшее кафе. Нужен человек, который будет это контролировать и сможет подстраховать нас, если кто-то заболел, не может или уехал в отпуск. Ты когда отдыхал последний раз? Да и я работала без выходных. Нам нужен еще один заместитель, или какой-нибудь директор по хозяйственной части.
– Но оплата…
– Всех денег не заработаешь, а экономить на себе не стоит. Сколько еще мы сможем выдержать этот бешенный темп? Месяц? Два? Потом начнет подводить здоровье. Лучше сейчас подобрать человека и постепенно вводить его в курс дела. Тем более, раз соискатели уже собрались.
– Ладно. Признаю твои аргументы.
– Я тогда приглашу эту женщину? Госпожу…
– Ринел, – подсказал Юранс. – Приглашай.
В результате после собеседования осталась именно она. Оплату мы ей назначили пока сдельную и взяли на испытательный срок. Посмотрим, как женщина покажет себя дальше.
Эпилог. Семь лет спустя
– Ох, наконец-то! – с наслаждением выдохнула я, скидывая туфли.
Два дня трястись в экипаже, спать всего пять часов, решать вопросы по заселению в гостиницу, отбиваться от местных служащих, старательно навязывающих ненужные услуги – очень утомительно.
И все же мы на месте. Ура! Отпуск! Какое прекрасное слово! Я прошлась по выделенным комнатам. Их было всего две. Одна большая, совмещающая в себе прихожую, столовую и гостиную, и другая поменьше, представляющая собой уютную спальню. Маленький закуток, в котором приютился буфет с посудой и нагревательная плитка-артефакт, за полноценную кухню считать не получалось.
Зато тут был шикарный балкон. С двумя небольшими деревцами в кадках. Здесь стоял маленький столик, два кресла и тумбочка. Вид с балкона открывался на склон с узенькими улочками, спускавшимися к морю. Санузел оказался совмещенным, но зато есть большая ванна.
Я по очереди затащила чемоданы в спальню, быстренько их разобрала и… завалилась на кровать прямо в платье.
Ох, как хорошо просто лежать! Как же давно мы с Шоном ездили отдыхать.
Последний раз выкроили десять дней сразу после свадьбы. Тогда сняли домик, который выходил на закрытый пляж, и наслаждались друг другом, купанием, вкусной едой и ничегонеделанием. Нет, конечно, у нас была еще морская прогулка, посещение концерта местного певца, ужины и обеды в ресторанчиках, прогулки по набережной, покупки сувениров и даже дегустация вин. В общем, все, чего только можно пожелать.
Мы великолепно провели время, но это было так давно. А последние семь лет куда-то выбраться и отдохнуть не получалось. Только редкие выходные и праздничные дни.
После всей этой истории с похищением, местная полиция вплотную занялась выяснением всех обстоятельств. Проблема была в том, что Хилинда изображала потерю памяти, а наемники особенно ничего не знали. Хотя насчет баронессы не все так просто, возможно, память она действительно потеряла.
По крайней мере, играла лучше, чем актеры в столичном театре. Уж мне можно поверить. Откуда у нее проснулись такие таланты, неизвестно. Но, несмотря на это, Хилинду осудили, изъяли
