— «Патриарх, позвольте и мне приобщиться к курению?»
Патриарх отложил свою трубку, постучал ею о землю и протянул её Су Чанхэ.
Су Чанхэ принял трубку, затянулся и медленно выпустил дым, наблюдая, как колечко дыма поднимается к потолку и постепенно рассеивается. Он рассмеялся, словно ребёнок: — «Ха-ха, Су Мую, посмотри, у меня всё так же хорошо получается пускать кольца дыма!»
Су Мую крепко сжал свой меч, не в силах разобраться в намерениях ни Су Чанхэ, ни Патриарха. Он с тревогой вопросил: «Чанхэ, что вы задумали?»
Су Чанхэ обернулся и взглянул на Патриарха: «Патриарх, возможно, вы готовы расстаться с жизнью?»
Бай Хэхуай вздрогнула и едва не выронила свои три серебряные иглы. Однако Патриарх оставался невозмутимым и вновь взял трубку, чтобы закурить: «А что, если я отвечу «нет»?»
Су Чанхэ нежно погладил своё кольцо: «Патриарх, видишь это кольцо? На нём выгравированы два иероглифа — Би`ан. За эти годы я собрал самых талантливых молодых людей Тёмной реки. С нашей силой мы надеемся достичь Другого берега Тёмной реки. Там, где есть свет, а не вечная ночь».
Патриарх кивнул: «Неплохая идея».
«Но мы оба знаем, что только с твоей смертью закончится эта долгая ночь», — тихо произнёс Су Чанхэ.
«Чанхэ, следи за своими словами!» — скомандовал Су Мую.
Су Чанхэ, устремив взор на Су Мую, поднялся с места и молвил: «О, мой дорогой брат, мне ведомо, что ты также жаждешь преобразовать сей мир. Но ты понимаешь, что цена перемен — это кровь, и ты не желаешь быть запятнанным ею. Посему ты вынужденно используешь свой меч лишь наполовину, поддерживая хрупкое и обманчивое равновесие. Но я проложил для тебя путь — давай вместе пересечём эту реку и вступим на новый берег».
С этими словами Су Чанхэ извлек из кармана перстень с голубым сапфиром и бросил его Су Мую.
Су Мую поймал кольцо и, внимательно осмотрев его, обнаружил иероглифы «Биан».
Члены «Тени Паука» с трепетом ожидали ответа Су Мую, готовые следовать за ним, куда бы он ни повёл. Патриарх продолжал курить с видимым безразличием, но Бай Хэхуай заметила, что его дыхание участилось.
Мог ли даже могущественный Патриарх Тёмной Реки испытывать страх смерти в этот решающий момент? Бай Хэхуай убрала свои серебряные иглы, осознав, что эта борьба перестала волновать её.
Су Мую положил кольцо в карман, не надевая его, и произнёс: «Возможно, существует иной путь».
«Глупец!» — воскликнул Су Чанхэ, редко проявляя серьёзность и гнев, но сейчас его лицо выражало именно эти эмоции. «Здесь нет места компромиссам! Патриарх должен умереть. Новые правила должны быть установлены на руинах старых!»
«Я Куй», — медленно ответил Су Мую. «Когда-то я поклялся защищать Патриарха до последнего вздоха».
Су Чанхэ не смог сдержать улыбки: «Как я мог считать такого человека, как вы, своим другом? Мы же совершенно разные! Это просто смешно, это невероятно!»
Девять лет тому назад.
Зал Призывающих душ.
Су Мую, медленно произнеся эти слова, взглянул на свиток, лежавший в его руке. Не изменив выражения лица, он положил свиток на пол. Перед ним высились три высоких кресла, на которых восседали три чиновника Зала Призывающих душ.
Шуй Гуань, чиновник, сидевший слева, с усмешкой на лице произнёс: «О, сколько лет прошло с тех пор, как кто-либо осмеливался открыто отказаться от миссии Зала Призывающих Душ».
Тянь Гуань, чиновник, сидевший справа, с серьёзным видом произнёс: «Объясни причину своего отказа».
Су Мую покачал головой: «Нет причин. Я просто не хочу этого делать».
Де Гуань, чиновник, сидевший в центре, воскликнул с негодованием: «Это не тебе решать!»
Шуй Гуань разразился громким смехом: «Чжан Тайчэн, правитель префектуры Луонань, известен своей добротой и любовью к народу, как к собственным детям. В период наводнения на юге, когда другие префектуры расходовали зерно на помощь пострадавшим, он открыл свои амбары и даже использовал собственные сбережения, накопленные за долгие годы. Более того, он обратился к Тяньци с отчётом, что побудило город Тяньци отправить инспекторов, тем самым спасая бесчисленное количество жизней. Он — достойный человек, и именно поэтому вы не должны его убивать».
Де Гуань пришёл в ярость: «Наглец! Когда Зал Призывающих Душ отдаёт приказ, ты обязан его выполнить, даже если это приказ самого императора! Хороший человек или плохой — ты убийца, а не мудрец!»
Су Мую продолжал качать головой, выражая своё несогласие. С этими словами он развернулся и покинул Зал Призывающих Душ.
Де Гуань, наблюдая за его уходом, не мог сдержать свой гнев: «Пошлите сообщение Су Цзиньхуэю, заклеймите его как предателя и убейте немедленно!»
Шуй Гуань продолжал улыбаться: «Этот человек по имени Су Мую — самый сильный среди этого поколения Безымянных, возможно, самый сильный среди всех поколений. Из-за него Патриарх даже изменил правила. Тот, кто смог заставить Патриарха изменить правила…»
Тянь Гуань серьёзно сказал: «Это не значит, что он может заставить Зал Призывающих Душ изменить свои правила».
Де Гуань был в ярости: «Убейте его, убейте его! Если Су Цзиньхуэй не сделает этого, я сделаю это сам!»
Шуй Гуань махнул рукой: «Не спешите, к нам скоро прибудет ещё один друг».
Су Чанхэ неспешно вступил в Зал Призывающих Душ, поигрывая своим кинжалом — привычкой, обретённой во время упражнений с Дюймовым мечом. С тех пор кинжал стал неотъемлемой частью его облика, заменив собой прежнюю привычку.
Подойдя к Трем Чиновникам, Су Чанхэ убрал оружие, погладил усы и с лукавой улыбкой произнёс: «Приветствую вас, три чиновника».
Шуй Гуань кивнул в ответ: «Су Чанхэ, известный как Распорядитель похорон, — новая восходящая звезда клана Су, не уступающая Су Мую».
— «Не уступать Су Мую — значит быть не столь же достойным, как он», — с улыбкой произнёс Су Чанхэ.
Тянь Гуань, сохраняя серьёзность, спросил: «Зачем ты пришёл?»
— «Су Мую — мой дорогой брат. Он хочет установить свои правила приёма на миссии в Зале Призывающих Душ», — тихо сказал Су Чанхэ.
Деревянный стул под Де Гуанем слегка задрожал, и что-то необъяснимое, казалось, ожило в полутёмном Зале Призывающих Душ, когда он поднялся на ноги.
— «Похоже, Залу Призывающих душ необходимо установить определённые правила», — произнёс он.
— «Не спешите», — остановил его Шуй Гуань. — «Давайте выслушаем, какие правила он предлагает».
Су Чанхэ скрестил руки на груди, его голос звучал высокомерно: «Мой брат говорит, что у него есть три отказа: он не будет выполнять задания, связанные с уничтожением целых семей, не будет принимать миссии, о
