Стайлз кивнул и встал со стула. Схватив с крючка видавшую виды соломенную шляпу, он нахлобучил ее на голову, вышел в коридор и закрыл за собой дверь.
Карсон остался сидеть в кресле. Черт побери! Ну почему вечно все идет наперекосяк? Он поднялся с места и подошел к окну. По хлопковому полю плыли уборочные комбайны, срезая коробочки с белым золотом. Вдалеке алела плантация роз. Впрочем, сезон уже близился к концу. Карсон отвернулся от окна. На какое-то мгновение его мысли унеслись прочь от фермы.
Вернувшись к столу, он тяжело опустился в кресло. Сначала иск, потом это. И как всегда, во всем виноват Зак.
Его рука машинально сжалась в кулак. Пока не поздно, пора положить этому безобразию конец. И Карсон мысленно поклялся, что не отступится ни перед чем.
Глава 24
Такой милый, простенький домик. Две спальни, одна ванная. Он скудно обставлен подержанной мебелью и украшен дешевыми, сентиментальными сувенирами. Стены выкрашены неяркой желтой краской с белой отделкой. На вид – такой теплый и дружелюбный.
Увы, впечатление было обманчивым, и Элизабет невольно вздрогнула. Тем не менее она поднялась по ступенькам крыльца и постучала в дверь.
Мария открыла ей, и лицо молодой мексиканки мгновенно осветилось улыбкой. Стоило Элизабет переступить порог, как Мария заключила ее в объятия, что со стороны наверняка смотрелось немного комично, если учесть размеры ее живота и тот факт, что с локтя Элизабет свисал пластиковый пакет с угощениями.
– Спасибо, что вы пришли, – поблагодарила ее Мария. – Я так рада вас видеть.
– Я кое-что принесла с собой. – Элизабет продемонстрировала пакет. – А также заказала на ужин пиццу. Думаю, ее нам хватит. Разносчик должен приехать сюда с минуты на минуту.
– Обожаю пиццу! Мигель, правда, предпочитает, чтобы я готовила сама, поэтому мы редко ее заказываем.
Да и с деньгами у них негусто, подумала Элизабет. Именно по этой причине она и решила угостить Марию ужином и кое-какую снедь захватила с собой: попкорн, чтобы жевать, пока они будут смотреть телевизор, и упаковку диетической колы, ведь Марии в ее состоянии алкоголь был противопоказан. Лично Элизабет предпочла бы бутылку вина, а еще лучше – текилы, и побольше. В общем, что-то такое, что помогло бы ей вырубиться до утра и позабыть про привидение, кровавые убийства либо просто помогло бы выспаться.
В кухне они распаковали ее снедь. Колу поставили в холодильник, попкорн оставили на столе, чтобы поджарить чуть позднее. Затем раздался звонок в дверь. Это прибыл разносчик пиццы, в фирменном фартуке и небольшом бумажном колпаке. Элизабет расплатилась с парнем, и как только он уехал, они с Марией сели за крошечный кухонный стол ужинать. Они с аппетитом поглощали пиццу, запивая ее колой.
Тем временем за окном уже начинало темнеть. Был сентябрь, и дни сделались заметно короче.
– Я так рада, что вы ко мне приехали, – сказала Мария, бросив взгляд на окно, где уже сгущались сумерки.
– Скажи, Мария, это происходит с тобой каждый день? Как только начинает темнеть, так ты сама начинаешь думать о том, что может случиться в доме?
Мария выпила последнюю бутылку колы и поставила их с Элизабет пустые стаканы в мойку.
– Нет, я стараюсь об этом не думать. Как правило, со мной все в порядке… пока я не ложусь спать. Мигель обычно приходит домой усталым, и стоит ему положить голову на подушку, как он уже спит. Я принимаю свои таблетки и тоже засыпаю. Но даже во сне я иногда ее вижу.
– То есть ты просыпаешься и видишь ее? Я правильно поняла?
Мария покачала головой:
– Нет, она приходит в мои сны и пытается меня предостеречь. И как всегда, она напугана.
– И как ты думаешь, отчего ей бывает страшно?
Мария отошла от мойки и снова села за стол.
– Не знаю. Наверное, она боится чего-то такого, что удерживает ее здесь. А еще ей страшно за меня и моего ребенка.
По спине Элизабет пробежал неприятный холодок.
– Я тут провела кое-какое расследование. Вернее, мы, Зак и я. Мы с ним кое-что выяснили про этот дом, вернее, про старый дом, который стоял на этом месте до того, как был построен этот. И мы выяснили кое-какие малоприятные вещи. Возможно, все дело в тебе, вернее, в твоей беременности. Сомневаюсь, что привидение являло себя многим людям. Но поскольку ты сейчас живешь в этом доме и, главное, ждешь ребенка, оно открылось тебе.
– Мне тоже так кажется. По-моему, есть что-то такое, что связывает тех, кого она боится, с моим ребенком.
– А она боится не одного человека, а нескольких? Я правильно поняла?
Мария пожала плечами:
– Мне почему-то так кажется.
– Но ты не знаешь, кто они такие?
Мария покачала головой. Элизабет боролась с искушением рассказать ей о супружеской паре, которая обитала в старом сером доме много лет назад. И что, переехав отсюда во Фресно, эти муж и жена замучили и убили там ни в чем не повинную девочку. И что самое главное, на момент убийства Консуэла Мартинес была беременна и потом потеряла ребенка.
Кто знает, может, если рассказать все это Марии, она согласится до рождения ребенка уехать из этого дома? Однако если она откажется, то все равно страхи будут терзать ее даже больше, чем сейчас.
Какое-то время они смотрели телепередачи, перещелкивая три местных канала, которые ловил старенький телевизор.
Смотреть было почти нечего. За окном тем временем стало совсем темно. Они приготовили попкорн и, усевшись перед телевизором на диване, принялись смотреть старый вестерн с Джоном Уэйном, который ни та ни другая раньше не видели. В одиннадцать передавали последние известия, впрочем, ничего по-настоящему нового в известиях не было. Почти то же самое, что и каждый день. Затем настал черед местных новостей, главным событием которых был ежегодный сентябрьский фестиваль роз, который продлится в Сан-Пико целую неделю. Впрочем, до него еще оставалось целых две недели.
Сидя рядом с Элизабет на диване, Мария зевнула, и глаза ее начали слипаться. Оттягивать дальше было невозможно, настала пора ложиться спать.
– Почему бы тебе не лечь в постель, – спросила Элизабет, легонько толкнув Марию локтем. – Уже поздно, а врач говорит, что тебе нужен сон.
Мария кивнула и указала на стеганое одеяло, сложенное на стуле рядом с диваном, поверх которого лежала подушка в чистой наволочке.
– Если вам что-то понадобится…
– Спасибо. Я уверена, что буду спать сном младенца, – ответила Элизабет. Это была ложь, и еще какая! Ей крупно повезет, если она просто сумеет сомкнуть веки.
