— Есть сухая одежда, милорд. Может, вы переоденетесь?
— Чтобы все опять промокло? Нет, не стоит. Принеси-ка мне лучше что-нибудь поесть и попить — я ужасно голоден, да и пыли наглотался.
Он стиснул руки — только бы жена не увидела, как они дрожат. А то еще, чего доброго, расплачется. Ее слез он не перенесет. После разговора с Джайлсом будущее Леа предстало перед ним как на ладони. Мысль, что она будет с кем-то так же нежна и ласкова, станет целовать кого-то так же, как и его, ляжет с другим в постель, мутила разум Реднора. Он готов скорее убить ее, чем поверить, что она будет принадлежать кому-то еще.
Тут появилась Леа и поставила перед ним поднос. Он заставил себя хоть немного поесть. Лучше о таком не думать, а то его точно убьют. Только бы ему уцелеть и взять хоть одного пленного. Тогда он справится со своими врагами. Он сделает так, что Мод никогда больше даже не попытается убрать его. А еще он заставит королеву уговорить Стефана простить Честера и Херефорда. Реднор нетерпеливым жестом отодвинул тарелку и встал, натягивая капюшон. Жена стояла перед ним.
— Не беспокойтесь обо мне, милорд, — она трогательно улыбнулась Кейну. — Что бы с вами ни случилось, я рядом.
Он не проронил ни слова — зачем? Вместо этого он обнял ее и стал осыпать поцелуями глаза, лоб, щеки, тоненькие пальчики. Он целовал ее так, словно больше им никогда не быть вместе… Чтобы осталась только нежная память…
Когда Реднор покинул шатер, солнце уже стояло в зените. На душе было светло: предстоял еще один бой — только и всего. И нечего тревожиться. Сотни, а может, тысячи раз целые армии пытались убить его. А он живой. Он четко знал, что и как будет делать. Ему же известно про заговор, значит, он сможет защитить себя. Он повернулся, было, чтобы сказать жене несколько успокоительных слов, но его резко окликнул Бофор:
— Милорд, трубы уже пропели один раз. Что же вы повернули?
Да, этого не стоило делать. Все равно они скоро будут вместе. Поле для схватки уже приготовили, и это зрелище подогрело Реднору кровь. Перед ним, сверкая на солнце оружием, проходили колонны солдат. Мощные боевые лошади всхрапывали от нетерпения и, гарцуя, выбивали пыль из растрескавшейся, пересохшей земли. Вокруг пестрели знамена именитых домов Англии: алые с золотом — Норфолка, красно-синие с золотом — Лестера. Вот под красными с золотом флагами прошли солдаты Уорвика — противника Реднора. Между знаменами Честера и Херефорда оставалось пустое место — там и предстояло встать Кейну.
— Роджер! — окликнул Херефорда Реднор.
— Если тебе нужно что-то сказать, говори быстро. — Молодой граф подал лошадь назад. — Народ при дворе болтает, что наши шансы не так уж плохи.
— Я буду краток. У нас могут возникнуть проблемы. Если я позову тебя на помощь, поймай для меня парочку того воронья, что набросится на меня. Да приглядывай за ними получше, чтобы не отбили. Когда все закончится, живо тащи их ко мне на допрос.
Лицо Херефорда, секунду назад полыхавшее лихорадочным румянцем, сделалось мертвенно-бледным. Он вспомнил свой разговор с Пемброком.
— Я за ними присмотрю и все выспрошу, — гневно ответил Роджер.
— Они нужны мне живыми. Я сам с ними буду разговаривать. Херефорд, прошу тебя, что бы ни стряслось, береги себя.
Прозвучал сигнал, и ряды противников столкнулись. Сначала все было просто — азартные крики со всех сторон, легкие тычки и удары.
— Вот тебе, получай!
— Ну, как, нравится?!
— Берегись! Лошадь падает!
Сэр Гарри держался чуть слева и сзади лорда Реднора. Его все еще раздирали сомнения. Тут он увидел, что командир рассек толпу и ринулся вперед. Херефорд и Честер остались позади. Бофор заметил, что противник расступился перед Реднором, почти не оказывая сопротивления. Кейн тоже обратил на это внимание и не знал, что теперь делать. От друзей он оторвался. Возвращаться к ним или пробиваться через новую шеренгу противника? На раздумья у него было всего несколько секунд. Перед глазами появилась Леа. Кейн понимал — вернись он назад, он будет среди своих, в безопасности. С другой стороны, каждый удар Херефорда и Честера отодвигал от них все дальше и дальше надежду на прощение Стефана. Ведь они сражались с наемниками, подкупленными Мод и Пемброком. И Кейн решился. Он развернул лошадь и ринулся обратно.
Однако назад пути уже не было. Реднор вдруг увидел, что окружен. Кольцо стало сжиматься, и тут на Кейна со всех сторон посыпались удары. Никто не сражался с ним один на один, все напали одновременно.
Реднор отбивался, как мог. И вот первый рухнул с истошным криком и пропоротым горлом. Второй не проронил и звука — Кейн пробил ему голову. Вот и третий сдался — Реднор перешиб ему щитом руку. Однако, замахиваясь для удара, он открыл себя. Он и не почувствовал ничего, только золотое шитье камзола вдруг стало багроветь. Видимо, удар пришелся по ребрам. Но Кейн был в таком азарте, что ничего не замечал, хотя кровь струилась уже по штанам.
Лишь семь человек отделяли теперь Реднора от друзей. И вдруг раздался пронзительный боевой клич. Ряды противника быстро разомкнулись, впуская на поле брани рыцарей, знамена которых не были никому знакомы. Сэр Гарри понял — незнакомец в пивной не шутил, все, сказанное им, правда. И вновь Бофор засомневался. Клятва, данная Реднору, заставляла его раз за разом отражать удары, которые давно снесли бы Кейну голову или оставили без руки или ноги. Но корысть тянула Гарри совсем в другую сторону. Он взглянул на командира и опять залюбовался им. Как же красиво он смотрелся, как мастерски держал в руках меч. Бой шел уже давно, но, казалось, Реднор неутомим.
Он рубил налево и направо. Вот новый противник в голубом с серебром камзоле занес меч и пронзил Реднору колено. На перчатки Кейну брызнула кровь. Реднор нанес сокрушительный удар и разрубил рыцаря от плеча до позвоночника, снеся голову. Тот уже падал с лошади, а меч его продолжал скользить по ноге лорда Реднора, царапая сапог.
Шаг за шагом, несмотря на мощное сопротивление, Реднор и Бофор пробивались к друзьям. Гарри тяжело дышал, рука, сжимавшая меч, ныла от напряжения, но в душе все пело. Они пробьются к своим! Они все смогут!
Вдруг лошадь Реднора истошно заржала. Удар вспорол ей живот от груди до паха, несчастное животное стало заваливаться на бок, увлекая следом за собой Кейна. Он запутался в стременах и поводьях. Лошадь билась в агонии, но Реднору удалось дотянуться до ее горла и перерезать его. Вокруг кишела толпа дерущихся.
Для Бофора это был решающий момент — ринуться напролом к Реднору и вытащить его из этой мясорубки или пробиваться к своим, посчитав, что командиру уже не помочь. Он огляделся и вдруг увидел среди всадников пеших солдат! Глаза его расширились от ужаса. Он понял — это не турнир, а убийство. И тут все сомнения Бофора исчезли. Он издал боевой клич Гонтов. Потом еще раз и еще раз, после чего меч его завертелся, как мельница. Он не знал, зачем он позвал на помощь, он не знал, зачем он дрался. Бофор понимал лишь одно — если он не поможет сейчас Реднору, то этого позора он не переживет. Ему стыдно будет ходить по земле. Надежды на спасение Реднора у него не осталось — в таком месиве не выживают. Но это уже не важно. Он должен вынести тело командира, даже если придется погибнуть. Земля превратилась в кровавую кашу, но Бофору не было до этого дела. Его рука с мечом взлетала и опускалась, как крыло птицы…
