Сэмюэль с трудом изогнул его и притянул ниткой к лапам.
Связанные конечности олицетворяли Власть. Полную и совершенную. Поэтому нитка обвивала все лапы и даже хвост.
— Сделайте мешочек из этого куска, — ткнул он в отрезанную ткань, — и трех костей с одним семечком.
Дерек сделал, как было велено. Положил предметы в середину квадрата, поднял и обвязал края длинной ниткой. Получился шарик размером с половину ладони.
— Да это игрушка для рогокошки! — заметил мужчина. Он дернул шарик за нитку, и тот подпрыгнул следом. — Дими бы понравилось.
— Хорошо, что ее здесь нет, — выхватил Сэмюэль шарик. Положил на стол и угольным карандашом нарисовал линию на середине. — Почти готово. Мне нужно два маленьких листочка. И нож. Острый.
— Сэмми, — заглянул Дерек в книгу и нахмурился. — Тут нет ничего про нож.
— Моя задумка.
— Без ножа никак?
— Никак, — покачал головой Сэмюэль. — Только до этого и додумался. Принесите еще четыре семечка и две косточки, пожалуйста.
Мужчина скрестил руки на груди и раздраженно глянул на парня. Но спустя пару минут пошел искать ингредиенты. Пока Дерек рылся на кухне, Сэмюэль нацарапал на листках два имени: Сэмюэль Берислави и Амелия.
Он медленно осмотрел «сцену» для ритуала. На столе глубокую тарелку окружали пять свечей. В посуде под редкими лучами света блестела оранжевая жидкость. Рядом лежали мешочек с отметкой и листки.
А на полу валялись мешок и рогокошка со связанными лапами. Тело обступали три свечи. Все готово для призыва.
— Вот, — протянул Дерек в ладони семечки и косточки. — Уже?
— Да, — осторожно кивнул Сэмюэль. Парень боялся. От мыслей о начале ритуала по коже пробегали мурашки, а тело дрожало, будто он стоял на морозе. — Приступаем. Отойдите, пожалуйста.
Мужчина отступил в проход.
— Погоди! — неожиданно воскликнул Дерек и побежал по коридору. Спустя пять минут он вернулся с молотком в руках. — Теперь готов.
Сэмюэль нервно сглотнул, закрыл глаза. Вдохнул. Выдохнул. Вдохнул. Медленно выдохнул. Распахнул веки.
Затем парень взял коробок спичек. Легкий вес намекал на малое количество. Открыл и достал одну штуку. Снова сглотнул.
Он зажал коробок в зубах. Дрожащей рукой чиркнул спичкой. Нос и верхнюю губу слегка опалил жар пламени. В ноздри повалил дым. Сэмюэль сдержал кашель. Выплюнул на стол коробок и зажег первую свечу у тарелки. Следом поднес сгоревшую наполовину спичку к свечам у тела. Только к двум.
Огонь означал Развитие. В древние века пламя проложило путь к металлургии, а та привела к созданию артефактов — символу эпохи Царствий, нынешней эпохи.
Теперь оставалось действо.
Парень взял шарик за нитку и опустился на колени перед «алтарем».
«Один. Два. Три, — мысленно отсчитывал он. В тауматургии важны были соотношения. Если ритуал требовал пяти секунд на коленях и столько же на ногах, значит, Сэмюэль легко мог растянуть время. Просидеть десять секунд. Двадцать. Или минуту. Разницы не было, если он простоит столько же. Соотношение не менялось. — Девятнадцать. Двадцать!»
Он резко поднялся на ноги, положил шарик ткани на стол, подальше от листков, схватил нож и зажал его зубами. В следующую секунду быстро провел по лезвию указательным пальцем. Сэмюэль поморщился. На ране вздулись бусинки крови.
«Девять. Десять. Одиннадцать».
Парень опустил палец на мешочек и обмазал верхнюю часть. До отметки. Рука сильно дергалась. Он чуть не залез на вторую половину.
«Пятнадцать. Шестнадцать».
Поднял листок со своим именем. По бумаге растеклось алое пятно. Опустил на мешочек и обвязал ниткой. Крепко стянул, чтобы бумажка не выпала.
«Девятнадцать. Двадцать».
Сэмюэль замер в ожидании. Тишина протяжным писком ползла в ушах. Парень бросил взгляд на Дерека. Мужчина стоял статуей, боясь помешать. Он смотрел с широко раскрытыми глазами.
Прошло десять секунд. Двадцать. Тридцать. Минута. Но ничего не произошло. Ни взрыва, ни торчащих из кожи костей. Казалось, весь мир внимательно следил за представлением. Ждал следующего шага.
И Сэмюэль внял немой просьбе. Парень произнес:
— Это тело мое. Я его единственный владелец. Все — от волос до органов принадлежит мне. Даруя кому-то свою кровь, я объявляю власть над ним. Полную и непоколебимую.
Это были слова одного из героев повести отца. Дэнни описал мир, где властвовал равноценный обмен. Люди обозначали власть над чем-то с помощью крови. И Сэмюэль использовал это для ритуала.
Он сгреб со стола два семечка и одну косточку. Повернулся к телу рогокошки и опустился на колени.
Окровавленный шарик с именем парня упал на темно-фиолетовый мех.
— Я отдал часть себя, — начал Сэмюэль. Он проговаривал для уверенности. Парень не был хорошим выдумщиком, в отличие от отца. Дэнни сочинял на ходу. Его пальцами история писала саму себя. Но Сэмюэль был другим. Он с трудом придумал «это». Большая часть повторяла вторую половину призыва. От себя парень добавил только кровь. — Теперь я возьму нечто равно. Такие же семена и кости покоятся в мешке. Вбирая их, я привязываю его к себе.
На последнем предложении Сэмюэль закинул предметы в рот. Проглотил. Семена с легкостью проскользнули в желудок, а косточка встала поперек и кольнула нежную плоть. Но у парня не было времени. Он выхватил шарик и подскочил к тарелке. Осторожно погрузил выше
