— Не понимаю, к чему ты?
— Ты двигаешь пальцами, ногами и руками. А также чувствуешь запахи, вкусы и прикосновения, — продолжила фея. — Для души не существует ни запахов, ни вкусом. Но как же тогда ты их чувствуешь? Почему помнишь, как пахнет яблоко или мясо?
— Ближе к делу, — устало протер глаза Сэмюэль.
— В твоем теле находятся сотни тысяч якорей. Каждый связан с другими. Они подключены к мышцам, коже и нервам. И все вместе образуют сложную сеть, которая позволяет тебе управлять телом и получать обратную связь. Теперь скажи, сможешь ли ты создать связь с тысячами якорей? И при этом выжить после отдачи?
— О боги, — вздохнул парень. — Но ты же говорила, что поможешь.
— Давай не будем устраивать истерик? — подняла Амелия одну лапу и наклонила голову. — Я солгала. Лучше подумай о другом. Перед тобой очень древняя фея. Я была знакома с множеством людей, заключила много сделок и многое знаю.
— Не сдались мне твои знания! — ударил кулаком по столу Сэмюэль. — Рука! Мне нужно только вылечить руку!
— Сдалась тебе эта рука? Отсутствие конечностей у практиков — обычное дело. Я знала несколько обездвиженных. Они могли только говорить.
— Меня уволят, — закрыл лицо рукой. — Моей жизни конец.
— Найди другую работу или начни свое дело. Зачем ты вообще занялся практикой?
— Хотел изменить жизнь.
— Так дерзай! — воскликнула фея. — Двигайся вперед. Окунись в практику с головой. Если хочешь изменить жизнь, зачем тогда цепляешься за старую работу? Почему не примешь суровую действительность?
— Тебе, — запнулся он. Слова Амелии вызвали бурю чувств. Сэмюэль уже ощущал подобное, но забыл когда. Парень прикусил губу. — Тебе не понять.
— Как знаешь, — отвернулась Амелия от него. — Хочу кое-что спросить. Хорошо подумай и ответь.
Сэмюэль промолчал, призывая продолжить.
— В комнате находятся десять человек. Ты — один из них. У каждого неограниченный запас желаний. Пожелать можно все что угодно, и это исполнится. Что ты загадаешь?
— Сбегу из комнаты, — выпалил парень. — А потом отберу возможность загадывать желания у остальных.
— Любопытно.
— Я ответил правильно?
— Каждый отвечает по-своему. Твой ответ — весьма мирный.
— Чудесно, — вяло произнес он.
— Что за дела у вас этой картиной? — неожиданно спросила Амелия.
Сэмюэль проследовал за взглядом феи и наткнулся на картину. Она висела над столом. Парень случайно мазнул по ней, и в разуме заиграл сломанный патефон. Благоговение взорвалось оглушительным взрывом и также стремительно угасло. Осталась только горькая досада.
— Она висела у того бородача, а теперь я вижу ее у тебя. Какая-то важная фигура?
— Основатель страны, — ответил он. — Ты ничего не чувствуешь?
Взгляд Амелии не отлипал от картины, и фея ничего не сказала про благоговения.
— Картина как карти...
Она стукнулась мордой об стол, две лапы свесились с края и покачнулись. Сэмюэль посмотрел на тело рогокошки.
Амелия обманула его. Провела как дурака. Парень дал обещание на призыв в человеческое тело. Сделал себя заложником феи. И ради чего? Он остался ни с чем. Увольнение неизбежно.
Мысли об ударе молотком по голове Амелии повторялись по кругу, как заевшая пластинка. Но парень сдержался. Это не поможет. Даст легкую радость и только. Фея откажется сотрудничать и он умрет страшной смертью.
— Чулять! — выкрикнул Сэмюэль и ударил кулаком по столу. Тело подпрыгнуло. — И что мне делать?
Он вспомнил про Андреа. Сокрытие тела была последней задачей на сегодня. Мешки и пила уже ждали своего часа.
Сэмюэль посмотрел в окно. Было еще светло. Пока рано. Парень глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула. Он ждал вечера.
▪ ▪ ▪
За окном стемнело. Только оранжевые огни уличных фонарей виднелись в темном смоге. Под ними изредка проходили тени. Прохожие спешили домой до наступления ночи.
Сэмюэль безучастно смотрел на стол. Амелия не пришла в себя. Фея лежала хладным телом. Ни дрожи, ни судорог. Она была мертва. От Амелии не воняло, поэтому фея выглядела как гибкое чучело, нежели труп.
Парень цокнул и сгреб ее в портфель. Сэмюэль забыл про него после встречи с Немо. Теперь снова пригодился.
Амелия и фонарик Андреа еле поместились внутрь. Стенки сумки вздулись. А замок защелкнулся с трудом. Казалось еще чуть-чуть и он взорвется.
Просунул кисть через ручку портфеля, взял трость и вышел из улья. Старая сумка билась о деревянную ножку при каждом шаге. Раздражало. Из-за веса рука сильно уставала. Запястье болело.
«Ненавижу», — свернул Сэмюэль на улицу Никелова и захромал в сторону Свалки неудач.
— Какое совпадение, — раздался за спиной искаженный голос. Парень замер. Несмотря на искажение, он узнал его. Голос принадлежал человеку, которого Сэмюэль боялся встретить больше всего. — Как раз о вас вспоминал, мистер Берислави.
