почти с отчаянием вцепился в меня, как будто, если не будет держать меня достаточно крепко, я могла исчезнуть.
– Все в порядке, – прошептала я, касаясь его мертвенно-бледной щеки. – Я не собираюсь умирать.
– Белладонна? – обратилась ко мне Морриган.
– Д-да?
– Сделай так, чтобы мое пророчество сбылось.
– Какое пророчество? – сорвалось с моих губ, но голубые глаза Морриган уже потухли. Пламя полыхало и теперь достигало ее груди и бедер.
– Тебе пора идти, звезда моя. У меня больше нет сил сдерживать пламя.
– Я уже слишком долго живу. – Маб крепче вцепилась в ее тело. – Я не оставлю тебя одну.
– Минерва? Езебель?
Фейри-сова и фейри-крыса встали по левую и правую стороны от Маб и, подхватив под руки, оттащили ее от Морриган. Та громко протестовала и отбивалась руками и ногами, но не использовала свою магию.
Слезы отчаяния блеснули в голубых глазах звездной ведьмы. Я видела по ее лицу, что она больше ни секунды не может сражаться с темной демонической силой.
– Я люблю всех вас. Не забывайте об этом.
С последним криком, выпущенным в темное небо, Авалон лег на грудь ведьмы, и голубой огонь поглотил их в призрачной тишине. Голос ведьмы затих, и был слышен только голодный треск пламени, съедавшего многовековое существо.
Это было невероятно жутко.
Жутко наблюдать за тем, как легендарная ведьма испускает последний вздох, а королева Неблагого двора воет и умоляет позволить ей лечь рядом.
Зрелище, которое я никогда не забуду, даже если буду жить вечно.
– О, Богиня, – тихо пробормотала я, так глубоко вонзая ногти в ладонь Блейка, что любое другое существо истекло бы кровью.
Я плакала не из-за Морриган. То недолгое время, что я провела с ней, то, как она вела себя по отношению ко мне, сделало ее чужой для меня.
Тем не менее я все сильнее чувствовала в своей груди боль Маб. Ведь на этом месте могли оказаться и мы с Блейком.
Перед внутренним взором я увидела неподвижно лежащего Блейка. В его груди был костяной кинжал, положивший конец его неживой жизни.
Я вытерла слезы рукой.
Я ни за что не позволю Маммону забрать у меня Блейка.
– Пойдем, – прошептала я. – Я не член семьи, кроме того, нам еще многое предстоит сделать. Повелители ада заплатят за это своими жизнями.
– Ты все равно хотела их убить.
Тогда я сделаю это более жестоким способом.
– Ты не можешь уйти, – сказала Маб холодным голосом, в котором, однако, слышалась печаль из-за потери близкого человека.
Я подумала, что она обращается ко мне, и повернулась к фейри – летучей мыши.
– Ты посвятила свою жизнь Неблагому двору.
Не говоря ни слова, Нора швырнула королеве под ноги коричневый мешочек, дно которого, казалось, полностью промокло. Мне показалось или вонять стало хуже?
– Что это? – спросила королева и, пошатываясь, встала на ноги.
Фейри-крыса – Езебель – хотела помочь матери, но Маб лишь сердито зашипела на нее.
– Ты отлично знаешь, что это, – усмехнулась Нора, и в этот момент она выглядела почти как Блейк. – Это глаза фейри, которые должны были схватить меня и вернуть на Неблагой двор, когда я искала свои сокровища.
– Ты…
Нора резко прервала королеву:
– Я посвятила жизнь служению Неблагому двору. Но с тех пор, как я была личинкой, во мне жила надежда, что однажды я смогу покинуть его ради лучшей жизни. Я слишком люблю свет, чтобы вечно скрываться во тьме.
– Я дала тебе…
– Я считаю, что мы квиты. Я всегда верно и преданно служила Неблагому двору, особенно сейчас, в битве с Бельфегором. Но это было в последний раз. Теперь я свободна. Я уйду с Блейком и Беллой и покину Неблагой двор. Навсегда. Настоящим я оставляю тебе все блага, которые накопила здесь за семь веков. Этого должно хватить, чтобы ты спокойно отпустила меня.
Сказав эти последние слова в адрес королевы, Нора развернулась, и мы с Блейком последовали за ней. Я напоследок взглянула на Неблагих.
– До скорого, – одними темными губами произнесла фейри-паучиха. Она выглядела гораздо печальнее, чем в прошлый раз.
Вообще-то мы втроем могли бы пройти через портал, но когда замок остался позади, я присела на камень.
– Как ты, Белла? – спросила Нора, обнимая нас с Атропос. – Она ведь была твоей бабушкой.
– Я оплакиваю потерю сестры, – призналась я. – Могущественную ведьму и мудрую женщину. Кого-то чертовски похожего на меня, даже если я не хочу в этом признаваться. Ни больше ни меньше.
Последние слова ведьмы эхом отдавались в моей голове. Какое пророчество она имела в виду? В ее бумажках не было ничего, кроме моих портретов и тысячекратного повторения моего имени.
– Атропос! Укуси себя за хвост, как Уроборос.
– Сама себя за хвост кусай, – возразила она. – Думаешь, что так мы сможем получить волшебный кристалл?
– Наверное, а еще тебе пора перестать смотреть аниме про махо-сёдзё[11].
– Но мне нравится!
Нора сунула два пальца в рот и присвистнула, подзывая своего огромного питомца.
– Теперь нам придется немного подождать. Мотра улетел в безопасное место от моего крика. А теперь поговорим о тебе, Блейки. – Нора широко развела руки. – Я ужасно соскучилась по маленькому братику. Иди-ка сюда. Обниму тебя.
Я заметила, что Блейк начал имитировать трупное окоченение, поэтому встала и подтолкнула его к сестре. Что за поведение! Я ведь точно знала, как сильно он любит Нору.
Я стала свидетелем их любви, когда она заключила его в объятия, а затем с ледяным спокойствием повернула его голову так, что шея сломалась с ужасным – но, к сожалению, слишком знакомым – хрустом.
От полученной травмы Блейк рухнул на землю, где и остался лежать неподвижно.
– Нора! – крикнула я. – Ты же его… Люди от такого умирают!
– Ну и что? Он демон, к тому же нежить. Он скоро исцелится и быстро встанет на ноги.
Через мгновение он и правда поднялся с земли.
– Все в порядке, Вишенка. Я заслужил это, – защищал он свою жестокую сестру. – Своими действиями я причинил вред очень многим…
Его шея снова хрустнула, и я не смогла подавить крик.
– Мне уже начинает это надоедать, – сказала Атропос.
– Еще раз от меня что-нибудь утаишь, и я буду делать это всю оставшуюся жизнь. А к своим обещаниям я отношусь серьезно. Я просто сяду тебе на плечи и буду ломать твою шею сразу, как она срастется. Теперь, когда я по сути безработная, у меня много свободного времени. – Она ткнула указательным пальцем ему в лицо. – Кроме того, я мотылек. Я могу добраться куда угодно. Спросите тех, кому приходилось иметь дело
