лесные подменили ему сына и прислали изменника. А потом заявил, что если Тиред не прекратит такие речи, то его заключат под стражу. Юноша прекратил, но только вслух. Мысленно он вел с отцом бесконечный разговор: спорил, парировал, убеждал в правильности своего мнения. И старик сдавался под напором его блестящих доводов. Но увы, всё это происходило только в мыслях Тиреда. В действительности отец не желал его даже выслушать.
Хранитель поднялся из-за стола, прошёл по комнате, разминая затёкшие ноги, и Тиред вдруг с изумлением отметил, что отец больше не шаркает по полу, как раньше. Несмотря на то, что прошлое теперь представлялось Тиреду неясным и окутанным дымкой болезни, он хорошо помнил походку отца. У Хранителя были больные ноги, он не мог их поднимать, и оттого при ходьбе не отрывал от пола. Сейчас же ничто не указывало на то, что движения причиняют ему какие-то неудобства. Да и в целом отец стал выглядеть лучше, здоровее и как будто даже моложе лет на пятнадцать.
Смерив комнату шагами, Хранитель остановился возле стола и упёрся ладонями в столешницу, глядя на Колдуна.
— Я не могу сейчас бросить город и выступить против лесных, — сказал он. — Сперва нужно навести здесь порядок, иначе в моё отсутствие здесь возьмут верх мокрозявы.
Он перевёл взгляд на Начальника Городской стражи. Мужчина втянул голову в плечи, словно нашкодивший мальчишка и пообещал:
— Я клянусь вам, проблема с мокрозявами будет решена — тем более, вы даёте мне кукров.
— Выкуривайте мокрозяв из щелей пока не доберётесь до последнего, — приказал отец. — И если не будет другого выхода, убивайте. Мы и так их уже выдоили.
Он глянул на Тиреда.
— Сын сказал, у лесных есть другой способ добывать воду. Так что, решайте здесь быстро, кукры нужны мне для похода к лесным.
Юноша вспыхнул. Открыл рот, чтобы сказать, что имел в виду торгово-обменные отношения, а не завоевание и отъём, но Колдун перебил его словами:
— Я всё-таки настаиваю на своём предложении. Так будет более эффективно. А процесс выкуривания может затянуться.
Тиред старался не пропустить ни слова, теряясь в догадках, о каком предложении идёт речь. Наверняка что-то очень проницательное, если не гениальное. Но отец лишь бросил на Колдуна колючий взгляд и сдержано произнёс:
— Я подумаю.
...
Теперь, стоя на смотровой площадке и обозревая с высоты Башни город, Тиред вновь и вновь прокручивал в голове недавнее совещание и переживал всё заново. Его жгло чувство обиды на отца: когда лесной маг вернул ему ясность ума, Тиред часто вспоминал свою прошлую жизнь и понимал, что отец стыдился, что он не такой, как другие. Тиред заново переживал моменты, когда отец затыкал ему рот или отсылал подальше, и эти воспоминания вызывали в нём чувство удушливого стыда...
С другой стороны, в Лесу перед глазами Тиреда был пример с Адель: уж быть более не похожей на других, чем она — невозможно. Но за время жизни в крепости, юноша ни разу не замечал со стороны её отца пренебрежения или насмешек. А обычные лесные относились к ней так же, как к любой другой девочке. Тиреда порой охватывала жгучая зависть на то, что такая жизнь досталась не ему. Серьёзно, он готов был даже родиться наполовину жеребцом, лишь бы чувствовать к себе такую же любовь, какая была у Владыки к дочери.
Поехав в Элсар, Тиред безмерно волновался. Он представлял, как отец обрадуется его выздоровлению и наконец посмотрит, как равный на равного. Ведь Тиред — наследник, будущий Великий Хранитель Элсара.
Но действительность разбила все надежды. Отец не только не обрадовался, а как будто огорчился его выздоровлению. А теперь ещё и слова брошенные на совещании: «Лесные похитили у меня полудурка, а вернули полного кретина».
Они горели в памяти, будто выжженные раскалённым прутом. Тиред вцепился пальцами в камень, из которого был сделан зубец Башни. На глазах закипели слёзы обиды.
— Не помешаю? — раздался за спиной голос Колдуна.
Юноша торопливо вытер слёзы, обернулся, выдавив улыбку.
— Нет. Конечно же, нет.
Колдун подошёл и остановился рядом. Некоторое время они молча смотрели на город. Он курился дымом от пожаров, серые руины напоминали чью-то седовласую, понуро опущенную голову.
— Жаль, что Великий Хранитель не разделяет твоих взглядов на происходящее в Элсаре, — произнёс Колдун.
Тиред быстро повернул к нему голову. Радуясь возможности поговорить с единомышленником, воскликнул:
— Мне кажется, я веду разговор со слепцом! Мы смотрим на один и тот же город, но видим всё по-разному.
— Твой отец слишком давно управляет Элсаром, — сказал Колдун. — Сейчас он совершает ошибку, свойственную многим правителям долго находящимся у власти. Он придумал себе другой мир, поверил в него и не желает принимать того, что происходит в действительности.
— Да! — с жаром согласился Тиред. — Так и есть! Но что с этим делать? Как его переубедить?
— Увы, никак. Великий Хранитель закостенел в своей упёртости, — он огляделся по сторонам и тихо сказал: — Пора идти своим путём, Тиред. И вести за собой отчаявшихся.
Сердце юноши подпрыгнуло к горлу.
— Я... — он взволнованно облизнул пересохшие губы. — Я так далеко от всех! Как я могу вести кого-то, если совсем один!
Колдун посмотрел на него с теплотой и пожал замёрзшие пальцы юноши.
— Ты не один, мальчик, — сказал он. — Я готов поддержать тебя и свести с нужными людьми.
Тиреду показалось, что всё это происходит с ним во сне. Даже сам воздух как будто замер, а потом поменял направление движения.
— С нужными? — повторил он как эхо.
На языке вертелось, кто же это? Но Тиред боялся опять выглядеть глупцом.
Словно прочитав его мысли, Колдун сказал:
— Я говорю о мокрозявах и сопротивлении. Их вожаком был лодочник Гай. Но он бросил их и уплыл к лесным. Теперь они мечутся, не зная, что делать. Словно дикие звери бездумно и бесцельно крушат всё вокруг. Им нужен сильный лидер, который придаст смысл их борьбе.
— Сильный лидер? Это я что ли? — Тиред нервно хохотнул.
— Лидерству учатся, мой мальчик, — серьёзно ответил Колдун. — У тебя отличный фундамент: твоё происхождение. Ты сын Великого Хранителя и законный наследник Элсара.
Сердце юноши стучало в висках. Всё, что говорил Колдун, было так... смело. С
