на поле битвы, и хотя высились они в трёх-пяти километрах друг от друга, всё равно создавали впечатление бесконечной саванны.
– Неужели все эти элеваторы на самом деле склады?
– Не все, – очнулся от созерцания Максим. – Малая часть. Башни строились разными родами Демонов…
– Может, выращивались?
– Ну, выращивались, какая разница. А выращивались они похожими на деревья для того, чтобы их не обнаружил противник, поэтому не каждое такое дерево – склад. Лес этот слой не контролирует. По его словам, среди этих деревьев стоят и хранилища пищи, и разнообразная техника, и запасы оружия.
– А ниже что?
– Слой производств, фабрик, заводов и лабораторий. В том числе лаборатория по хранению генофонда Демонов. Кстати, это очень опасная структура, также не контролируемая Лесом, потому что не все хранилища пришли в негодность. Наверняка есть и те, в которых уцелели зародыши Демонов. Представляете, что будет, если их реанимировать?
– Кому это нужно?
– Думаю, чёрный лес тоже знает об этих хранилищах, так что ждать надо всего.
– Может, полковник уже вернулся? Через другую «червоточину».
– Другую ещё поискать надо. Возвращаться они будут тем же путём.
– Чёрт, так не хватает раций! А те, что сделал Егор Левонович, не фурычат.
– Они работают, но, во‐первых, на небольшом расстоянии, а во‐вторых, для них нет питания. Вика, достань там, у стенки, возле гранатомёта.
Девушка подала брусок рации, собранный Карапетяном из подсобных материалов. В качестве излучателя он использовал генератор стандартной спутниковой связи, извлечённый из шлема «ратника», вместе с чипом, а под корпус приспособил трубку фонаря. Примерно такая же рация была и у Савельева.
Максим включил устройство, несколько раз позвал Сергея Макаровича, полагая, что если кто и будет думать о связи, то это полковник спецназа. Но в наушнике лишь тихо шелестел «дождь», подтверждая мнение майора: никто в этом мире по рации не разговаривал.
Он вернул самодельный гаджет Веронике.
– Изредка включай на всякий случай и слушай.
Сориентировались, и самолёт помчался прочь от «птичьего глаза» шахты по разворачивающейся спирали. Где расположена «червоточина», ведущая в нижние этажи «подвала», Максим не знал, но тоннели обычно прокладывались парами в пределах полусотни километров, и поиск соседнего не должен был занять много времени.
Примерно в десяти километрах от шахты Редошкин внезапно заметил движение в кустарниках «саванны».
– Командир, левее на пару кэмэ!
Максим снизил скорость «истребителя», вгляделся в заросли кустарника, окружающего одно из деревьев-башен, и увидел бурую спину какого-то зверя.
– «Носорог»?!
– Дьявол! – эхом откликнулся Редошкин. – Откуда он здесь?!
– Наверное, сверху спустился, – неуверенно проговорила Вероника.
– На этаж ниже они могли спуститься, но «саванна» ещё ниже! Для того чтобы целенаправленно искать шахту для спуска, нужно иметь программу! Кто её всадил «носорогу», если чёрный лес прекратил существование?
– Да вот те ребята, – сказал Максим, имея в виду показавшиеся над спиной боевого робота стайку шмелей.
– Ох ты ж сучий потрох! Им-то зачем робот в «саванне»?! Что они задумали?
– Они вряд ли думают, подчиняясь своим программам. Вероятно, получили задание ещё до нашей схватки с чёрным лесом, а теперь отрабатывают его. Но может быть, какой-то из уцелевших оазисов чёрного леса уже очнулся как разумная система и начал подготовку.
– К чему?
– К новой войне с нами.
– Точно! Без активных и маневренных помощников лесу не обойтись, ему нужна подвижная армия, а кого он может подсоединить, имея возможность зомбирования людей и перепрограммирования роботов?
– «Демонов»! – прошептала Вероника.
– Точно! И лейтенанта Точилина в придачу.
– Ну, вы даёте! – покачал головой Максим, шокированный открывающимися перспективами войны с древней расой.
– Чем тебе не нравится наша идея?
– Надо думать…
– Чего тут думать?! Надо лупить этих зверей везде, где только можно! Не то они нас опередят. Кстати, и этот дурак, лейтенант Точилин, тоже может присоединиться к шмелям.
– Жора, перестань, – поморщилась Вероника. – Вадим не может предать, он же… человек. Офицер!
– Вот именно – человек, причём с пакостным суперменским характером. А такие легко ведутся на кривые посулы, тем более что он зело зол, что не смог заняться с тобой сексом.
– Жора!
– Лейтенант, веди себя прилично, – предупредил Максим. – Распустил язык.
– А что я? – огрызнулся Редошкин. – Не прав? Знаем мы таких мажоров. Будь моя воля…
– Отставить болтовню!
– Слушаюсь, – хмуро отвернулся Редошкин, всем своим видом показывая, что не признаёт никакой вины. – Давай грохнем эту тварь.
– Не вижу смысла тратить на неё патроны. Заряд надо беречь. Ищите шахту.
Самолёт миновал заросли и, провожаемый взглядами носорогопаука и шмелей (ощущение было не из приятных), помчался прочь от «парковки» робота.
На поиски «птичьего глаза» ушло почти три четверти часа.
Первой заметила «зрачок» Вероника:
– Вижу! Смотрите левее, в низинке между тремя холмиками!
Самолёт скользнул в нужном направлении и завис над очередной дырой в почве, окружённой кольцом серого засохшего кустарника.
– Рация?
– Молчит, – сообщила девушка.
– Ныряем!
Самолёт окунулся в тень уходящего в глубь земли колодца и начал спуск.
Повторились привычные ощущения при пересечении границ «слоёв бутерброда»: потеря веса, похолодание, шум в голове, – и демонский «истребитель» вылетел из шахты в пространство четвёртого, если считать слои от первого слоя Вселенной Большого Леса.
Редошкин присвистнул.
Светило существовало и здесь, но выглядело бледной тенью настоящего солнца, едва пробивающей слабыми лучами туманно-жёлтое небо.
И лес здесь тоже присутствовал. Однако сплошной косматой шкурой, с высоты полукилометра напоминающей непроходимую тайгу.
– Вот это силища! Урман, как в нашей Сибири! Сесть негде!
– Под нами… – робко возразила Вероника.
– Это площадка шахты.
Действительно, устье «червоточины» в этом мире было окружено кольцом серого «бетона» шириной примерно метров двадцать, на котором ничего не росло, а сама «бетонная» полоса превращалась к краям в бугристый вал не то мха, не то лишайника тёмно-зелёного цвета, уходящего к лесу метров на сто, и на этом «мху» тоже почти ничего не росло, кроме редких прутиков «камыша».
– Ну ты и нюхач! – покрутил головой Редошкин.
– Ты о чём? – не понял Максим.
– Шёл практически по прямой, как по запаху на мёд.
– Интуиция, – равнодушно пожал плечами Максим.
– Мне бы такую!
– Ты и так хорош, – фыркнула Вероника. – Не представляю, что бы мы без тебя делали.
– Я просто хозяйственный, – поскромничал Редошкин, тем не менее довольный похвалой.
– Держитесь! – Максим заложил вираж, направляя нос самолёта в отверстие шахты, как мастер бильярда шар в лузу, будучи абсолютно уверенным в том, что второй пилот, которым в настоящий момент являлся лейтенант, ответственный за управление частью маневрового комплекса «пепелаца», регулирующей скорость, форсаж и экстренное торможение, вовремя отреагирует на любое препятствие или непредвиденный форс-мажор.
Редошкин не подвёл.
Самолёт вонзился точно в центр шахты и проскочил её всю за пару минут, будто она
