Руслан кивнёт. – И усадьбу вы тоже как-то отгородили от любого колдовства. Морок и русалка пытались пробраться сюда через озеро, где нет ограды, но что-то не пустило их в усадьбу. Лёд Морока не действует на тебя. Он и моя Тьма боятся тебя, шипят и дымятся от прикосновения. Ты знаешь, как защититься. И, похоже, этим же способом я могу спастись от Морока.
Рада выжидающе посмотрела на мужа. Он всё понял и сейчас должен был назвать своё таинственное средство, но молчал. Медлил. Руслан никогда не спешил, всегда обдумывал дальнейшие шаги.
– Значит, ты хочешь, чтобы я помог тебе, – задумчиво произнёс он. Это был не вопрос – утверждение.
– Да.
– Допустим, я назову способ. А что будет потом?
– Я отгорожусь от Морока.
– Я спрашиваю не про это. От Морока я могу отгородить тебя и сам, тебе для этого не обязательно знать мой способ. Что будет с моим отцом? Ведь если ты узнаешь, как он защищается от чар, то найдёшь способ их обойти. Я просил тебя отказаться от мести. Что ты решила?
Рада красноречиво промолчала, потупив взгляд.
– Ты ведь не откажешься от мести? – понял Руслан.
– Он убил меня, – девушка помотала головой. – И попытался сделать это снова.
– Я не защищаю и не оправдываю его, но…
– Ты не понимаешь? – перебила Рада. – Он не оставит меня в покое. Он так и сказал: либо он, либо я.
– Я с ним поговорю.
– Это бесполезно!
– Он мой отец.
– Он убийца.
– Он мой отец, и я прошу не трогать его, – Руслан был неумолим.
Разговор не задался. Муж и жена не слышали друг друга, словно их разделила пропасть, через которую они пытались докричаться, но долетало лишь обманчивое эхо: «убийца» с одной стороны и «мой отец» с другой. Рада закрыла лицо руками. Руслан её не понимал и вряд ли когда-нибудь смог понять, он пытался защитить семью, хотя образ той семьи давно трещал по швам. Он резко поднялся с кровати и зашагал по опочивальне.
– Твой отец уничтожил мою семью! – в отчаянии напомнила девушка. – Убил мать, сестёр, братьев и меня!
Руслан замер. Губы у него были стиснуты, руки сжимались в кулаки. Он стоял возле окна, пытаясь отдышаться, и почти не смотрел на Раду.
– Месть не вернёт тебе семью, – глухо прозвучал его голос. – И не позволит построить новую.
– Я росла с мыслью о мести. Она – вся моя жизнь.
Руслан ударил ладонью по стене. Рада зажмурилась, качнув головой. Ситуация казалась безвыходной: она не могла отказаться от мести, хотя и сомневалась в её необходимости, а он не мог принять это решение. Руслан любил отца, прекрасно осознавая его недостатки, ведь дети любят своих родителей, даже самых ужасных. Это их природа.
Он, верно, хотел сказать что-то ещё, но в дверь постучались. Юноша отнял руку от стены и выпрямился, разрешая гостю зайти. На пороге появился врачеватель. Руслан коротко дал ему указания, что делать, и вышел из опочивальни, не оборачиваясь на девушку. Губы у неё дрожали, она готова была сорваться на плач, но пока держалась. Не хотелось рыдать при врачевателе, она не готова была разделить душевную боль с посторонними. У выхода Руслан остановился и, всё так же не смотря на Раду, уточнил у врачевателя:
– Володя вернулся?
Тот помотал головой и, не теряя времени, принялся осматривать ногу девушки. Рада замерла. Прикосновение врачевателя отдалось болью, но она лишь легонько скривилась, проваливаясь в свои мысли. Напоминание о Володе озаботило её. Девушка припомнила, как русалка облизывала губы, поглядывая на него, и как ухватила его за руку, когда они убегали от капкана. Володя, в отличие от Руслана, не был защищён от чар, и оставаться рядом с хищной русалкой ему было опасно.
– Руслан! – спешно окликнула девушка, пока дверь за ним не захлопнулась.
Он обернулся. Вид у него был не злой, но вымотанный.
– Что?
– Ты должен найти Володю. Моя дружка, она… – девушка покосилась на врачевателя, при котором не стоило обсуждать тему напрямую. – Она научила меня петь. И она может быть опасна для Володи.
Руслан задержал на Раде долгий взгляд, но ничего не ответил. Он нарочно хлопнул дверью, и в коридоре послышались торопливые шаги: поспешил на помощь брату. А девушка откинулась на ложе и терпеливо отвечала на вопросы врачевателя, чтобы он мог её поскорее вылечить. Рада посмотрела в потолок. Где-то там находилась горница Филиппа Белолебедя, который заслуживал мести.
Вскоре девушка осталась одна. Стены опочивальни, словно решётка темницы, ограждали её от необдуманных поступков. А Тьма нашёптывала: «Сейчас самое время!»
Самое время для мести. Раду одолевали эмоции, а Белолебедь был один, без охраны в виде сыновей. И всё же что-то девушку останавливало, и она шикала на Тьму, чтоб та замолкла и не искушала её.
Не спалось. Тьма не останавливалась в своих уговорах, да и эмоции – от ужаса до облегчения – наполняли Раду, не оставляя места для сна. Она ворочалась в постели, мяла простынь и переворачивала подушку, которая из-за долгого засыпания казалась неудобной. Ещё и голоса в коридоре отвлекали: кто-то глухо переговаривался у самой двери в опочивальню. Рада встала и, прихрамывая, направилась к выходу. Она выглянула в коридор и увидела поблизости двух стражей. На её немой вопрос они пояснили:
– Руслан Филиппович попросил приглядеть за вами. Приказал никого не впускать к вам и вас не выпускать до его возвращения.
– Вознице он тоже приказал доставить меня в усадьбу, – ехидно отозвалась девушка, но спорить не стала.
Стоило ожидать такого решения от Руслана, и противиться было бессмысленно. Рада закрылась в опочивальне. Хоть остаток ночи она надеялась провести в спокойствии и безопасности. После её появления в коридоре стражи то ли молчали, то ли разговаривали тихо, чтобы не докучать девушке, и она, зарывшись в одеяло, вновь попробовала уснуть. Мысли постоянно возвращались к Руслану, к их последнему разговору и случайной ссоре. На эмоциях Рада спорила с ним, пыталась доказать, что он не прав, но сейчас, переосмыслив его слова, поняла: всё же прав. Он пытался уберечь не только семью, но и
