Самостоятельно добраться до седьмой ветви Севир даже не надеялся, боясь затеряться в лесах. Тут даже шкатулка не нужна, чтобы это понять.
Впрочем, Севир не доставал её с того злополучного вечера. Хотя соблазн был велик: Севир настолько привык к ней, что боролся с желанием подглядеть будущее на каждом перекрёстке, в таверне и, даже завидев тучу на горизонте, едва сдерживался от вопроса: пойдёт дождь или нет? Но Севир боялся, что снова очнётся с кровью на руках. Или вовсе не очнётся – упадёт с обрыва или набредёт во сне на стаю волков. Почему-то именно их Севир особенно опасался. Стоило лошади забеспокоиться и прижать уши, как страх мгновенно заставлял сердце биться галопом.
Тракт развезло от грязи. Мелкие замёрзшие лужицы трескались под копытами. Лошадь, кажется, обрадовалась понятной дороге и зашагала бодрее. Севир расслабился. Редкие путники не обращали на него внимания, разве что здоровались и желали счастливого пути. Приятная традиция путешественников. Хорошо, что парой фраз она и ограничивалась. По пути Севир так до конца и не продумал свою легенду: кто он и откуда, куда едет и почему. Откуда у юноши его возраста своя лошадь, приличная одежда и деньги на ужин да ещё и на постель в корчме? Кто он? Посыльный у богатого торговца? Юный лорд? Последний вариант Севиру нравился больше всего. Так его не выдадут манеры и говор. Что он забыл в шестой ветви? А он и не забыл, он направлялся дальше: обучаться, скажем, в седьмой ветви у познавателей, ведь там как раз есть для него местечко. Откуда известно? Рассказал об этом лорд Ренфел.
«Лишь бы об имени не спросили. Тут уж либо молчать, либо правду говорить. Это только в сказках хитрые герои назывались чужими именами. Как было бы замечательно! Зовись кем хочешь, делай что хочешь».
Впрочем, люди считали неприличным спрашивать первого встречного об имени, а страже надо было просто на глаза не попадаться. Услышат знатное имя, и на следующий день все ищейки узнают, где скрывается принц третьей ветви.
Въезжая в город на границе – Хелсет, Севир всеми силами старался сохранить невозмутимость, а сам, кажется, зыркал по сторонам, точно напуганный мышонок. Здесь проживало не меньше десяти тысяч человек. Город был старой крепостью, разросшейся со временем и нарастившей ещё одно кольцо стен. Рыночек, вопреки ожиданиям, разнообразием не радовал. Шестая ветвь скупо делилась своими богатствами, даже лесом, которого там запасали больше, чем в любой другой ветви. Виктар, как и его отец, а до него дед с прадедом, строго следил за вырубкой и промысловой охотой.
Углубляясь в город, Севир всё больше волновался и морщился.
«Грязный городишко. Угрюмые, подозрительные люди. А самое поганое, что здесь живёт мой дед Эллар. Даже переночевать не получится».
Пахло помоями и конским навозом. Тем не менее Севир нашёл корчму поприличнее, привязал лошадь, бросил конюшонку монетку, чтобы тот напоил и вычистил кобылу. Видимо, не рассчитал сумму и дал больше положенного, потому что мальчишка аж вприпрыжку бросился выполнять указания.
«Проклятье! Я в городе меньше часа, а уже первый прокол».
Выяснив, чем сегодня кормили, Севир выбрал что попроще и попросил завернуть еду с собой да наполнить флягу. Корчмарь хмыкнул, но ничего спрашивать не стал. Севир вовремя прикусил язык, а то чуть не попросил не разбавлять вино. Дерзить не стоило. Севир отсел подальше и уставился в окошко. Отсюда виднелась площадь с помостом. И не важно, что там обычно происходило: людей вешали или выступали лицедеи, – в городке наверняка всё сошло бы за развлечение.
– Пожалуйте, – пробасила девка-подавальщица и неумело поставила перед Севиром тарелку, свёрток и доверху наполненную кружку. Пролила, но Севир и тут ничего не сказал. Он заглянул под тряпицу – всё как просил: хлеб, сыр, шмат сала, клубни, которые можно было запечь в костре, и фляга. Севир открыл пробку и нюхнул. Вино было дешёвым и кислым, но для того, чтобы согреться, вполне подходило. Да и не только для этого. Порой Севир начинал понимать отца: вино действительно превращало плохие мысли в едва уловимую дымку.
Мясо получилось жёстким, яйца – переваренными, а каша – клейкой и пресной, но Севир сам не заметил, как всё съел. Тело просто требовало пищи, а недовольное, писклявое возмущение «принца» доносилось словно откуда-то из прошлой жизни. Севир теперь был беглецом, даже хуже беглеца – отцеубийцей.
Севир отставил пустую тарелку. Не так уж и сильно его грызло чувство вины. Он ночевал под крышей, а не на земле, ел в корчме, хотя надо бы ловить крыс. Так бы сказал отец, а мать возразила бы: совести не самобичевание нужно, а искупление вины. Чего добьёшься, если схватишь воспаление лёгких или отравишься?
Перед окном пронеслось белое пятно. Севир так задумался, что не понял, кто это, пока всадники не спешились.
«Белые мантии и капюшоны! Быть не может!»
– Отрицатели, глянь-ка, а? Как у себя дома! – более глазастые завсегдатаи уже поднимались с мест. Даже корчмарь вышел из-за стойки с дубиной наперевес. Девчонка, что разносила еду, поскорее поднялась на второй этаж. Было слышно, как она хлопнула дверью и подпёрла створку чем-то тяжёлым.
Севир наскоро собрал еду и вышел на улицу.
«Пора убираться отсюда. Что бы отрицатели здесь ни забыли, ничего хорошего их приезд не сулит».
К коновязи было не протолкнуться, поэтому пришлось издали крикнуть конюшонку:
– Эй! Малец! Седлай её!
– Но я не закончил!
– Кому говорю, седлай! – рявкнул Севир, почувствовав, как толпа сносит его в сторону площади.
«Проклятье!»
Отрицатели приехали не одни. Два отряда стражи – судя по лицам, наёмники – окружили помост, на котором три человека в мантиях начали зачитывать что-то с длинного свитка. Их слова едва пробивались сквозь шум толпы.
Люди не жаловали отрицателей, особенно в шестой и седьмой ветви. Севир ожидал, что на помост полетят гнилые овощи, но, на удивление, жители на рожон не лезли. Севир стал медленно продвигаться прочь из толпы, как вдруг понял, что стало тихо.
Он оглянулся.
– …Убит! Хладнокровно! Третья ветвь осиротела, принцы Ародана объявили траур! Убийцу ищут! Он может быть среди вас! Всякий, кто поможет в поисках и приведёт преступника, будет вознаграждён. Найдите его живым, ибо должен состояться суд! А после – казнь! Тот, кто отнял жизнь у Стефана, заслуживает только смерти!
Толпа взревела.
– Мучительной!
Люди кричали, поддерживая отрицателей.
– Мы очистим его душу, чтобы он предстал перед Двуликой! Без плоти!
– Да!
– Без крови!
– Да!!!
– Слушайте же! Приметы…
Толпа гудела и выла. Севир на ватных ногах пытался выбраться. Он услышал, что у
