воскликнул капитан, схватив бесценного за рукав.
Бесценный с каменным лицом поправил одежду и сказал:
– Монетка упала, вы сами увидели. Другими словами, Искатель не сообщил ничего стоящего, одни лишь догадки да фантазии. Мы зря потратили время. Прости, хранитель, сдаётся мне, ты останешься здесь надолго.
Даур не ошибся. Сарос уплыл через несколько дней и даже не подумал взять Искателя с собой. Сырой трюм сменился чуть менее сырым полуподвалом. Крысы, впрочем, тут были точно такие же, как и на корабле. Разве что качка почти не чувствовалась. Лишь перед сном Искатель ощущал, как остров плыл по волнам, хотя, может, это и чудилось.
Хранитель всё время проводил в одиночестве и занимался тем, что переписывал учётные книги. Сарос давно искал слугу для такой работы – скопилось её немало. Старые толстые фолианты от времени рассыхались и покрывались плесенью, поэтому кому-то нужно было заботиться об их сохранности. Едва Искатель изучил первый том, он понял, что воли ему не видать. На страницах оказались бесконечные списки купленных и проданных рабов, записи о кораблях, прибывающих на остров, о сражениях с пятой ветвью, столкновениях с варварами и рао, даже имена рабовладельцев и покупателей, а также записи о том, где они живут.
Служанку, которая приносила Искателю еду и забирала ночной горшок, звали Фарида. И, что удивительно, рабыней женщина не была. И может, поэтому она относилась к пленнику с милым добродушием.
– Хорошо поработал сегодня, старик? – Улыбка у неё была щербатой, но весёлой, а нос – в конопушках. Фарида поставила на стол тарелку с ухой и беззастенчиво заглянула Искателю через плечо. – И что можно понять в этих закорючках? А это? Почему эти круглые, а эти – с чёрточками?
– Это расколотый диалект, – пояснил Искатель.
– Вон оно как, – протянула Фарида с долей уважения. – Всё сидишь тут, в темноте, жалко мне тебя. Чем не угодил-то Саросу?
– Не сошлись в цене, – усмехнулся Искатель, подув на лист, чтобы чернила подсохли.
Фарида засмеялась.
– Он тот ещё прохвост, но честный. Платит хорошо, мужа моего не обижает, а тот лентяй, ух, лентяй, будто не для него в Слове богини сказано: всяк, кто не делает, должен думать!
– А тебе почём знать? Может, думает? – лукаво спросил Искатель.
– Мой-то? – Фарида засмеялась ещё громче. – Да чему там думать! В голове ветер гуляет, от одного уха до другого, навылет. Нет, мой своё дело знает, иначе бы не работал у капитана так долго, но постоянно на кнут напрашивается. Уж я его спину лечу-лечу, а всё без толку.
Фарида вытерла лоб предплечьем и упёрла руки в бока.
– Мне бы свечей, – Искатель кивнул на оставшийся огарок.
– Всенепременно, – Фарида проговорила это слово гордо, будто долго тренировалась, – я эту дверь закрою на цепочку, чтобы неплотно: пусть сквозняк гуляет, хоть воздух свежее будет.
Искатель поблагодарил Фариду и вернулся к работе. Пусть труд его и казался монотонным, но всё же это было лучше, чем сидеть без дела. Так Искатель переписал ещё три листа, а потом последняя свеча потухла.
Крысы, сидевшие в щелях, потихоньку зашевелились. При свете они не вылезали, да и сейчас ещё боялись, хотя Искатель подозревал, что скоро перестанут.
«Где же Фарида?»
Но служанка не пришла ни через час, ни после вечернего колокола. Может, вернулся Сарос и загрузил Фариду работой? В конце концов, никто не обещал, что Искателю всё будут приносить вовремя. К тому же его никто не подгонял. Просто, когда заканчивался один том, в подвал приносили новый. Может, со временем ему удастся устроиться получше.
«Лезвие для бритья. Да, а ещё большую кровать и несколько подушек, да шёлковую рубашку и тапочки».
Искатель усмехнулся своим мыслям. Двуликая поощряла фантазии. Думы о мечте были неотъемлемой частью её достижения.
Сверху послышались торопливые шаги и бряцанье ключей.
«Наконец-то!»
Искатель увидел под дверью полоску света, затем створка быстро открылась. Фарида – бледная и серьёзная – взглянула на него и так же быстро исчезла.
Вместо неё в комнату вошёл Даур. В левой руке он держал подсвечник, а правой прижимал к себе книгу и мятые свитки.
– Если вас поймают, – защебетала Фарида, – Сарос будет недоволен.
– Тебе уже некуда набивать цену, Фарида. Ты не на рынке. Ничего с тобой не сделают.
– Как же, не сделают, – проворчала женщина, – рабыней сделают. Кто меня выкупать будет? Муж? Ха! Забудет, как меня звать, и всё тут.
Даур закатил глаза.
– Ты получила больше, чем любой свободный человек твоего положения. Иди. Оставь нас.
Фарида несколько раз вытерла руки о фартук и засеменила по лестнице наверх. Хлопнула дверь, но замок не щёлкнул.
– Вот же суматошная женщина, – вздохнул Даур, огляделся и присел на кровать, поставив подсвечник на стол.
Искатель рассеянно присел на стул. Слов не находилось.
– Чем обязан? – удалось вымолвить хоть что-то.
Даур разложил свитки, устало потёр лоб и, сгорбившись, облокотился на колени. Вздохнул. Наконец он достал из кармана монетку и подбросил.
– Это произошло в землях рао, – начал Даур, – я открыл шкатулку правителя Восточного предела.
– Рао? Того самого? – Искатель подался вперёд. – Ты видел его незадолго до смерти?
– Я видел его непосредственно в момент смерти, – поправил Даур. – Собственно, он погиб сразу, как открыл шкатулку.
– Тёмный дар? – попытался угадать Искатель.
– Если бы. Я скажу так: двуликий дар, – вымолвив это, Даур вдруг хмыкнул.
– Боюсь, я не совсем… понимаю, – осторожно сказал Искатель. Ему вдруг стало неуютно рядом с этим человеком. В голосе бесценного проскользнуло безумие, знакомое хранителю слишком хорошо: часто доводилось беседовать с блаженными, уверявшими, что говорили с богиней.
– Монетка не даст солгать, – Даур ткнул в неё пальцем, заставив крутиться ещё быстрее. – Хотя мне всё равно не поверили. Может, поверишь ты, раз уж к тебе тоже никто не прислушался.
– Позволю себе напомнить, что я стал пленником на этом острове как раз из-за…
– Да, да, каюсь, я нарочно. – Даур поднялся и стал расхаживать по комнате. – Мне пришлось, понимаешь? Ещё пара вопросов, и все бы узнали… Узнали бы…
– Узнали бы что? – Искатель тоже встал, заслонив своей тенью бесценного.
– Хочу сразу сказать: твоё появление изменило всё! Вообще всё, понимаешь? – затараторил Даур. – Я столько лет считал, что это я виноват и – что важнее – ничего нельзя поделать. И по правде, когда шкатулки всё чаще и чаще оказывались пустыми, крепла уверенность, что вот оно, началось. И…
– Даур! Что случилось в землях рао?
Бесценный взялся за голову, с силой потёр лицо и тяжело уронил руки.
– В той шкатулке была Двуликая, – просто сказал он и уставился на Искателя.
Монетка всё
