ещё вертелась в воздухе.
– Ты сошёл с ума, – так же просто констатировал Искатель и уселся обратно на стул.
Монетка со звоном упала на пол.
Мужчины одновременно посмотрели на неё: Искатель – с ужасом, Даур – с искренним торжеством.
– Я не сошёл с ума и не солгал, – голос бесценного вдруг стал серьёзным. Он подобрал дар и положил на ладонь светлой стороной вверх. – Ты знаешь, что бесценные должны откидывать крышку так, чтобы хозяин увидел свой дар первым? Но рао не дал мне этого сделать.
Даур сжал пальцы в кулаки.
– «И явлюсь я в облике том, что создаёт разум человека, в облике понятном, в облике, который выдержит рассудок». Как и говорилось в Слове её. Я видел женщину. Её кожа источала лунный свет. Но я не мог разглядеть лица, будто к нему было прислонено зеркало, и под разным углом я видел одновременно и тёмный лик, и светлый, и при этом они не сливались воедино. Это сложно описать.
– Это могла быть статуя, – осторожно предположил Искатель, – волшебный дар, почему ты решил, что это богиня?
– Знаешь, а ведь в этом и была проблема. – Даур пригладил волосы и показал монетку. – Видишь ли, этот дар не отвечает на прямые вопросы. Монета… как экзаменатор! Проверяет знания, но не даёт их! Даже если угадать верный ответ, она всё равно посчитает это домыслом. Я спрашивал её с тысячу раз: видел ли я богиню в тот день? Но проблема в том, что в момент, когда рао открыл шкатулку, я потерял сознание! И всё виделось на грани сна и яви, а для монетки это всё равно что домыслы. А ведь она может не только уличить человека во лжи, но ещё и подтвердить или опровергнуть добытые знания. Теорию в данном случае.
Даур подбросил монетку и повторил:
– Я видел Двуликую. Она была в шкатулке. Она сама была даром.
Монетка и не думала падать. У Искателя перехватило дыхание.
– Ты и правда видел её, – прошептал он. – Ты видел Двуликую! Воочию!
– Да, да, а дальше…
– Она говорила с тобой? А в её руках была ивовая ветвь? Или, может, кинжал, которым она создала Пропасть? На ней были серые одежды?!
– Да дай мне договорить!
– Ты прикоснулся к ней?!
– Нет, потому что рао просто взорвался, а из него вылезла какая-то тварь! – прокричал Даур. Искатель замолк и попытался осознать услышанное, а бесценный, тяжело задышав, добавил: – Я все эти годы пытался выяснить, что? видел тогда. А потом пришёл ты с новыми знаниями. Когда ты всё рассказал, сопоставил время появления пустых шкатулок, у меня всё сошлось…
Искатель сполз на пол. Заболело сердце. Как было бы глупо умереть от удара в такой момент! Искатель спрятал лицо в ладонях. Больше всего хотелось очнуться от этого кошмара. Попытавшись успокоиться, Искатель вяло спросил:
– Но монетка упала?
– Да́. Светлой стороной. Верная теория. Ты был прав.
– Но ты говорил, что её падение означает ложь!
– Если ты был внимателен, то заметил, что, когда я говорил это…
– Ты держал её в руке, – опешил Искатель. – А говорил, что монетка не является источником правды, – упрекнул он бесценного.
– Опасно обладать таким даром. – Даур перекатил монетку между пальцев. – Если бы все знали, на что монетка действительно способна, то…
– Я понял.
Они помолчали немного. Даур выдохнул и преувеличенно бодро заявил:
– Теперь мы точно знаем, что шкатулки пустые, потому что богиню пленила та тварь.
– Что за тварь?
– Понятия не имею. У неё нет имени. Но она назвала себя Мастером. Это не имя, а как будто кличка у животного.
Зашуршали бумаги.
– Я собрал всё что мог: легенды рао и варваров, самое старое Слово Двуликой, какое только нашёл. Тут ещё по мелочи записи, – бесценный просматривал свитки один за другим. – Давай попробуем найти что-то. Если не про Мастера, то про этот остров.
– Зачем?
– Как зачем? – искренне удивился Даур. – Чтобы сбежать, разумеется.
Глава 26
Лике показалось, что прошла целая вечность, прежде чем тиски, сковавшие разум, разжались, а сердце вновь забилось ровно.
– Я годами никому об этом не рассказывал, – сказал Шор, отпустив её руки. – Чуть не рехнулся. Такое нелегко осознавать в одиночку. Уже потом стало ясно, что с самого начала нельзя было никому рассказывать. Мне никто не верил, но тогда я почему-то был уверен, что поверят. Я просто не мог молчать после того, что видел, а оказавшись здесь… Я не спал, всё думал: когда же, когда же люди заметят Её отсутствие? Время шло, но ничего не поменялось. С востока не пришли полчища варваров. Небо не разорвалось надвое, как обещали пророки, и Ародан не покрылся слоем костей и пепла. Всё шло как и раньше. Я думал: а может, просто конец света прошёл мимо этой дыры и мы пока не узнали, что остального мира больше нет? Но привозили новых узников, солнце вставало и заходило, люди рождались и умирали, и ничего не менялось. Может, прошло слишком мало времени? Вдруг мир лопнет лет через сто, или двести, или тысячу, и никто не узнает о дне, когда Её не стало. А может, будут ходить легенды о мальчике, которого спасли в пустыне… Я не знаю. Но мы оба здесь, в утробе чудовища, из-за того, что случилось тогда в шатре рао.
– Нет, – сказала Лика. – Всё это с нами сделали люди.
– Ты не понимаешь, что я говорю? Её нет! Мастер убил её у меня на глазах, Лика!
Лика подсела к Шору вплотную и зашептала:
– Ты видел то, что видел. И я тебе верю. Но то, что люди делают из-за богини, не её вина. Отрицатели всё так же будут клеймить бесценных, а айнэ будут проливать кровь. И это уже не замысел богини. И знаешь что?
– Что?
– Мне уже ничего не страшно.
Шор посмотрел на Лику – однорукую бесценную девочку, которая только что узнала о смерти богини. Она действительно больше ничего не боялась. Значит, и ему пора было оставить страхи позади.
Шкатулка появилась в руках: сделанная из белого мрамора и серебра, вытянутая, словно башня замка. Лика взглянула на неё – и охнула.
– У моего отца такая же. Только чёрная.
– Откроешь?
Лика не стала переспрашивать. Она взяла шкатулку. От воспоминаний защемило душу, когда пальцы уверенно нащупали нужную выемку.
Створки распахнулись, крышка откинулась.
Внутри находился кинжал. И лезвие у него было белым, словно солнце над пустыней.
Шор бережно достал оружие.
– А может, всё идёт
