удержать свою суть. Вы еще не совсем понимаете, с кем имеете дело. И я хотел, и сейчас хочу заняться с вами любовью. Не задевайте меня сейчас, прошу.
— Можно начистоту, милорд? — спрашивает она без страха.
— Попробуйте.
— В вас сложно не влюбиться.
Аарон медленно прикрывает веки. На секунду он ощущает, как проваливается в камень, словно в зыбучие пески. Его уносит в прошлое — волны наслаждения бьют в голову. В груди все горит, а сердце бьет набатом.
— У нас проблема, леди Лейн, — в тишине его охрипший разом голос звучит обличительно. — Я должен жениться на девушке, которая для меня ничего не значит, и отказаться от женщины, которую люблю.
— Я вам не помощник в этой дилемме.
Аарон взрывается смехом.
Эта женщина ничуть не пытается играть с ним. Она не пользуется своим женским очарованием, не пробует его обольстить. Она такая настоящая, честная и яркая… Как у Чезара могла получиться такая дочь?
— Сейчас я не должен думать о себе, — говорит герцог. — Во дворце слишком много подонков, которые пытаются со мной тягаться. И я не могу показать к вам свое отношение, леди, но хочу, чтобы вы понимали — это не пустые слова. Я без ума от вас. И это, поверьте, очень плохая новость. Я никому не собираюсь вас отдавать. Мы оба в клетке, и будем сидеть в ней пожизненно. Ни один мужчина к вам не прикоснется. Мне жаль. Мне искренне жаль, Неялин, но я не смогу видеть вас с другим.
Он находит ее прохладную руку, греет в своей ладони и перебирает бледные пальчики.
Она не отвечает, и Аарон ощущает тупую боль в области сердца. Он откровенен, как никогда. Обнажает свою душу, которой, думал, что давно лишился.
— Я купил бы тебе дом, Неялин. Там, где бы ты захотела, — тихо, ласково произносит он. — Ты была бы далеко от этой грязи. Со мной. Моей. Я уберег бы тебя от всего. И все бы тебе позволил.
Он слышит ее несдержанный короткий вдох.
Сплетает их пальцы.
— Какие бы тайны ты не хранила, я бы принял, — говорит он.
Она поворачивается на бок, утыкается лбом ему в плечо.
— Я не могу быть вашей мьесой, — шепчет. — Знать, что вы женаты на другой женщине, и она рожает вам детей. Нет.
Аарон поворачивает голову, смотрит на Неялин и горит дьявольским огнем от желания. И теперь вполне очевидно, он хочет не только тело. Гораздо больше — этот безумный, непокорный разум. Но не тронет ее и пальцем — теперь нет. Он слишком сильно ее любит.
— Враги короны сделают все, чтобы вы потеряли дар. — Аарон меняет тему, так как слишком болезненно снова переживать ее отказ. — Нил не отойдет от вас ни на шаг. Но мне потребуется ваше участие.
— Хорошо.
Такое тихое, покорное и немного сердитое «хорошо».
Аарон улыбается. Он тоже поворачивается на бок, осторожно приподнимает лицо Неялин и заглядывает в ее глаза.
— Никогда не видел ничего прекраснее.
Ночь мягко колышет портьеры у окна, сквозняк гулят по полу. А Неялин поддается вверх и вперед и порывисто пробует его губы — очень по-женски, едва прикоснувшись, ненавязчиво. И Аарон страстно возвращает поцелуй, но уже более опасный, глубокий и обжигающий.
— Еще… — все, что он может простонать в ее рот.
Их дыхание смешивается, губы жарко встречаются и нехотя разъединяются.
Глава 41
НЕЯЛИН ЛЕЙН
— Леди.
От прикосновения прохладной руки я вздрагиваю и просыпаюсь.
Смотрю на Шерри с растерянностью. А затем оглядываю постель и комнату. Слегка измятые простыни, одинокая комната, утренний свет, ворох воспоминаний и сумятица в голове.
— Я принесла еду, — говорит Шерри. — Вы проспали вчера весь день… Мне велели вам сообщить, что расписание короля остается без изменений.
Я растерянно киваю.
Вспоминаю, как прикасалась к герцогу и как горячо отвечала на каждый его поцелуй. Да — в него сложно не влюбиться. В строгого, сильного и наделенного властью. В мужчину, от присутствия которого подгибаются колени. В того, для кого я — единственная.
— Господин Дериш уже ждет за дверью, — говорит Шерри, вынимая из гардероба мое платье.
Услышав это, я поспешно это платье надеваю, велю зашнуровать, а потом пригласить Нила, потому что он в некотором роде кладезь информации, и вчерашний день, который я проспала, обрисует хоть и не в красках, но доступно и просто.
Нил, первым делом, оглядывает меня. Да так, что я ощущаю себя идолом преклонения. Мужчина, проходя в комнату, слегка робеет, а потом докладывает, что Великий герцог приказал охранять меня, как зеницу ока. Теперь с меня положено сдувать пылинки.
— Случившее ударило по репутации короля и регента, — доверительно сообщает Нил, предварительно отослав Шерри. — Он велел сказать, что вам нельзя никому верить. Я стану вашей тенью. Без меня вам запрещено выходить из покоев.
Вздыхаю.
— Составите мне компанию, Нил? — сажусь за стол и без аппетита ем.
Здоровяк неловко устраивается напротив, и я улыбаюсь. Он — воин, матерый, хищный и грубый и в общении едва умеет подобрать слова. Ему трудно дается вся эта дворцовая возня.
— Кто подослал к Кайлу убийц? — спрашиваю я. — Королева?
— За ней следят и днем, и ночью, — отвечает Нил. — Нет. Она и шагу не ступит без разрешения Великого герцога. Он полностью ее контролирует.
— Но ведь это не значит, что она не при чем?
— Не значит, — смотрит он мне в глаза.
— Есть люди, которые ей верны. Кто-то среди членов совета и, возможно, наставников короля.
Нил скрещивает руки, откидывается на спинку стула и улыбается. Как-то понимающе и проницательно.
О да.
Леди не трещат без умолку с набитым ртом. Я виновато пожимаю плечами — чего уж. Нил, как никто лучше знает — я никакая не леди. Он видел меня в лазарете, следил за мной в госпитале, видел, как я ем и, возможно, сплю. На самом деле, этот человек почти влез мне под кожу.
Когда мы выходим в коридор, я застаю у двери лорда Адама Дерби, Джареда Уиндема, Лоуренса Квинси и Эндрю Грегори. Удивленно застываю, а Нил грозно встает за моим плечом.
— Святая мать, — шепчет Джаред, задирая голову, чтобы посмотреть в лицо Дериша. — Он так и
