будет тут стоять?
— Боишься? — усмехается Адам.
Один только Эндрю делает нечто похожее на поклон, и я тоже ему киваю.
— Посторонитесь, лорды, — говорю спокойно и протискиваюсь, но они как по команде обступают меня и идут рядом.
— Да скажите же ему, чтоб отстал, — говорит мне Джаред, указывая на Нила. — Эту беспородную псину стоит держать подальше от нормальных людей.
Я косо смотрю на Нила, а у него на лице не читается ни одной эмоции. Ему плевать. По моей команде он может кого-то убить, но вот разговаривать ему в тягость. А сердиться на богатеньких аристократов он, вообще, считает ребячеством.
— Он будет сопровождать меня везде.
— Он и так таскался за вами раньше, — отвечает Джаред. — Но не настолько близко. Это неприлично.
Мы идем в крыло, отведенное королю. Здесь особенно видны разрушения, хотя вовсю идет работа по восстановлению.
— Сейчас леди Неялин — самое ценное приобретение его величества, — вдруг флегматично говорит Эндрю. — Поэтому вам, лорд Уиндем, стоит привыкнуть к компании безродной псины. И на вашем месте, при нем я бы так его не называл.
— Ценное приобретение? — повторят Джаред. — Кто бы мог подумать. Жаль только, она бегала лечить солдат и не додумалась помочь королевскому советнику.
На меня будто обрушивается поток холодной воды. В ту ночь я совершенно не думала, кого спасать первым. Это правда.
— Он погиб? — уточняю, никак не показывая, что слова Джареда меня задели.
— Да. И теперь Николас станет главой рода.
Я теряюсь, но не замедляю шаги, и мы все входим в учебную комнату. Она залита утренним светом, но в ней нет ни души, кроме бледного, поникшего лорда Варлоса. Он сидит за столом, его сжатые кулаки лежат на столешнице. А когда он вскидывает взгляд, я вижу… совсем не того Нико, каким он был всего два дня назад. Губы саркастично изогнуты, но в этой усмешке нет ничего доброго. Она, скорее, безумна.
Плечи у него напряжены, а взгляд зловеще скользит по другим наставникам, и в нем вспыхивает и тотчас гаснет что-то дикое. А потом Николас отворачивается, и я замечаю, что он впервые не побрился. Он, вообще, выглядит страшно помятым.
И он не обменивается со своими друзьями приветствиями, словно они в ссоре.
Мы все рассаживаемся по местам, и в комнату входит король. Первым делом он находит меня взглядом, и я вижу, как на его лице отражается облегчение.
Наставники поднимаются и приветствуют его, а после комнату затапливает горячее дыхание магии Тэнебран. Все напрягаются.
По губам Николаса скользит такая пугающая улыбка, что я всерьез начинаю за него беспокоиться. Он, конечно, здорово доставал меня, но… По сути, он просто молодой и жизнерадостный шалопай. А сейчас он выглядит, точно слетевший с катушек безумец.
«Его светлость, Великий герцог!» — раздается из коридора.
Пажи несутся со всех ног, выкрикивая стандартные «Глазу долу! Прочь! Его светлость идет!»
Я чувствую, как колеблется сила Кайла. Ее снова много, и она душит. А сам король начинает тяжело дышать, плюхается в кресло и прячет дрожащие руки.
Аарон входит в учебную комнату в сопровождении Мориса. Тот прежде громко предупреждает: «Регент Равендорма! Опустить взгляд!» И мы все замираем, слыша быстрые и твердые шаги герцога.
— Наконец, вы все в сборе, — бросает он сухо.
От звука его голоса по моему телу прокатывается дрожь. Сердце гулко толкается.
Перед внутренним взором встает полутемная комната, постель с ворохом простыней и свет луны. Красивая мужская кисть. Я осторожно касаюсь звеньев цепи, обвивающих запястье Аарона. Лежу в его объятиях. Чувствую, как он целует меня в макушку, и в ответ жадно прикасаюсь губами к его руке.
Еще никогда я не целовала руки ни одному мужчине. Ни в этом мире, ни в другом.
— Лорд Варлос, — говорит герцог. — Сожалею о вашей утрате. Теперь вы — глава рода. Вам нужно подумать о браке.
Я слышу, как Джаред давится воздухом, а Николас, кажется, скрипит зубами.
— Сразу после траура, ваша светлость, — говорит он.
— Ваш отец верно служил Равендорму. Надеюсь, вы будете также преданы королю и династии Тэнебран.
— Да.
Это «да» звучит вымучено, сдавленно и горько.
— Я знаю, вы хотели увидеть тело вашего отца, — продолжает герцог. — Запросили документы…
— Я…
— Для чего? — отрезает Аарон так жестко, что в комнате с минуту никто не решается даже вдохнуть. — Ваш отец погиб из-за покушения на короля. Я даю вам слово, лорд, что найду каждого причастного к этому и вздерну, как собаку. Невзирая на ценность рода и положение.
Ты и таким можешь быть, Аарон?
Ужасным. Жестоким. Злым.
Но и другим я его тоже знаю.
Нежным. Господи, самым нежным на свете.
— Спасибо, — говорит Николас тихо, хрипло и все еще мрачно. — Но я все равно хочу видеть тело своего отца.
— Для чего? — вновь спрашивает герцог.
Я облизываю губы, не решаясь поднять взгляд. Чувствую, что Джареда, который сидит рядом, опять трясет.
— Я хочу знать, кто убил моего отца, — рычит Николас, повышая голос, едва не срываясь на яростный крик. — От руки кого он погиб. Я имею на это право!
Я слышу, как Аарон подходит к нему и останавливается в опасной близости.
— А что, если я? — спрашивает он без тени сострадания, страха или жалости.
Николас облокачивается на локти, словно стержень, держащий его, ломается. Он судорожно выдыхает и молчит.
— Что станете делать? — спрашивает Аарон.
Я поворачиваю голову, исподволь глядя на Нико. А он зажмуривается, его лицо краснеет, а губы подрагивают от ярости.
— Морис, — бросает герцог. — Я разрешаю лорду Варлосу забрать и захоронить тело отца, — и он некоторое время молчит, а потом обращается к Николасу: — Я буду вас ждать. У вас три дня. Решите вашу дилемму.
И его холодная магия вдруг врывается в комнату.
Джаред перегибается через спинку стула и все-таки прощается с содержимым желудка.
Аарон же идет между столов, ведет пальцами по моей столешнице и от вида его руки, его крепких длинных пальцев, которых я касалась ночью, меня буквально изводит дрожь.
— У кого еще есть, что мне сказать? — спрашивает он. — Может, кто-то еще посмеет обвинить меня?
Я коротко вскидываю ресницы и встречаюсь взглядом с Кайлом. И только сейчас меня прошибает понимание того, что
